Читать книгу - "Весь спектр любви - Алена Воронина"

что она хочет, чтобы с ней был он и никто другой. В таких случаях не может быть обид. А я удивительно быстро смогла найти себе комнату. Это немного откатило меня в плане интеграции в мир, но ненадолго, а в чем-то даже продвинуло. Единственное, стало чуть тяжелее, когда Оля переехала в Выборг, но даже с этим я справилась. И двигалась дальше. Пусть подготовка требовалась гораздо более серьезная, но я ходила в кино, в театры, в музеи, я ездила по окрестностям с экскурсионным автобусом, найдя гида — мужчину, чей голос не резал слух, а его обладатель имел глубокие познания и любовь к своему городу, что было понятно по большим очередям и тем, что на них ходили не только гости Северной столицы, но и местные.

До назначенного Олегом часа я старалась жить, как обычно, соблюдая распорядок дня. И только в двенадцать я вместо того, чтобы сесть и почитать книгу за обедом, начала собираться, тщательно расчесываясь, накладывая тональный крем с пудрой. Из сумки я вытряхнула почти все, оставив свой паспорт, телефон, записную книжку и ручку, пару конфет. А в большой пакет я сложила тот самый пакет с курткой и паспортом Татьяны Петровны. Похоже, мне придется покупать новую, на улице холодало, и в тонкой осенней ветровке мне было неприятно.

Ступенек оказалось именно столько, сколько и должно быть, в парадной никто не курил.

А у выхода в крохотном каменном дворике… никого не было.

Люди умеют предавать. Это не новый для меня опыт.

Но ведь он придет. Придет…

Дождь забарабанил по крыше навеса над самой головой. А я стояла с пакетом в руке и пыталась вернуть в голову хотя бы одну мысль. И она пришла. Мама очень волновалась, что я не справлюсь. Надо быть очень сильным, просто покинув дом и уехав туда, куда и засветло не добраться, если что. Но я смогла и со всем справлюсь, даже с этим. Только надо взять зонт, я не хочу промокнуть.

Дверь парадной едва не дала мне в лоб.

— Пока спускался, увидел, что дождь пошел, вернулся за зонтиком, — послышался скрипучий голос. — Куртка там? — указало косматое чудовище на пакет в моей руке. — И паспорт?

Я кивнула.

— Под одним зонтом пойдем?

Я подумала недолго и опять кивнула. Лучше так, а то, я боюсь, что, если поднимусь наверх, сил спуститься вниз уже не найдется.

Мы пошли рядом, не касаясь друг друга. Правда, пришлось накинуть капюшон. Олег был высоким и зонта надо мной, считай, не было. Хорошо, что дождь поутих. Но не это меня сейчас занимало. Я шла по чужому — знакомому миру, стараясь не думать о будущем, вдыхая очень много запахов, вслушиваясь в тысячи звуков. Вы даже не замечаете, как много вас окружает. Скрип двери, звон колокольчика, шаги по асфальту, музыка из машин, наушников, кафе, скрежет троллейбусных дуг, ветер нырявший в узкие коридоры — проулки, шелест и шорох, их не заглушить, их приходится пропускать сквозь себя.

Я непроизвольно почти побежала, и он ускорил шаг, да так, что теперь за ним приходилось почти бежать. Но это, как ни странно, заставило совсем на чуть отодвинуть звуки в сторону, наверное, потому что мое собственное дыхание их заглушало.

У нужного здания мы оказались очень скоро. Мир резко сократился до небольших помещений, узких обшарпанных, темноватых коридорчиков, тускловатых ламп, непереносимо сильного запаха сигарет. Хорошо, что мы оказались возле нужного кабинета, впрочем, так же неожиданно быстро. Там тишина не стояла, как в большинстве помещений, мимо которых мы следовали. Наоборот, кто-то громко говорил по телефону, кто-то что-то с кем-то обсуждал на повышенных тонах, кто-то сильно стучал по клавишам. Дверь была чуть приоткрыта.

— Сядь вот сюда и никуда не уходи.

Олег почти принудительно усадил меня на стул — его палец, указывавший на потрепанное черное сиденье на этом настоял, так сказать.

— Дай мне свой паспорт. Документы взяла о своем… диагнозе?

— Справку об инвалидности.

Мама оформила ее с большим трудом, сколько порогов пришлось ей оббить, чтобы получить маленькую розовую бумажку с парой штампов, которая ничего мне не давала, кроме чувства неполноценности. Потому я никому и никогда ее не показывала, будучи взрослой, пользоваться этим мне казалось неправильным, если стремишься жить как… все.

Он исчез за весьма хлипко выглядевшей дверью, и не было его очень долго. Стрелка от двадцати минут второго переместилась на двадцать минут третьего. Но мне сказали ждать, и я ждала. Хотя жизнь в кабинете будто замерла, точно все ушли, оставив его пустовать.

Где-то посередине этого часа ожидания по лестнице, которая располагалась в непосредственной близости от кабинета спустился мужчина, и так же канул в неизвестность, зайдя в этот самый кабинет.

В двадцать минут третьего мир за дверью вдруг ожил, и оттуда повалили люди: сначала четверо мужчин, потом, быстрая цокая каблучками, забежала девушка, появившаяся с той же самой лестницы, следом за ней долговязый, почти как Олег, мужчина в смешном свитере, удивительно ярком, почты розовом.

И спустя несколько минут вышел Олег.

— Пойдем.

Я послушно захватила тот самый пакет, что стоял у моих ног и ждал своего часа с кусочком ушедшей навсегда Татьяны Петровны, и сделала шаг в неизвестность.

Много столов и стульев, шкафов, папок, ручей и карандашей, мониторов, вывесок, календарей, записок. Количество мелких деталей заполонило на минуту поле зрения, а с ним и сознание. За одним из столов, с таким же монитором, с такими же наклейками и ручками и карандашами в стаканчике сидел тот самый мужчина, что заглядывал в аптеку.

Рядом с ним сидела девушка, а за ее спиной нависал, как вопросительный знак, мужчина.

— Татьяна, присаживайтесь, — девушка указала на стул. Он стоял боком к столу мужчины с удостоверением и смотрел потрепанной спинкой на стену с плакатом про вред курения. — Меня зовут Вероника Витальевна, я штатный психолог. Это следователь по делу Татьяны Петровны, Артем Владимирович, вы его уже видели. Помните?

— Да, конечно, — я кивнула.

Ко мне вдруг наклонился Олег.

— Я буду за дверью, не бойся.

— Ваш друг, — Вероника Витальевна кивнула на исчезнувшего за дверью соседа, — объяснил нам ситуацию. У вас диагностировано РАС, но вы работаете, живете одна, учились.

Она явно от меня чего-то ждала, потому что повисла тишина, но на что мне реагировать, если она лишь констатировала факты?

— Татьяна, у вас нет проблем с распознаванием лиц?

— Я запоминаю лица, но не с первого раза, и зависит от времени, которое провела, общаясь с человеком.

— Вы провели недостаточно времени с Татьяной Петровной, чтобы запомнить ее лицо? На фото вы ее не узнали.

— Нет, я помню