Читать книгу - "Рождество на ферме «Остролист» - Джо Томас"

class="p1">День – серый и пасмурный, и я вглядываюсь в очертания знакомых полей. Я знаю каждую впадину, каждый поворот и спуск, каждое дерево, что сейчас гнется на ветру. И вот я снова ребенок, возвращаюсь из школы домой, в теплую кухню, где на столе ждет чайник, а папа в сапогах и комбинезоне идет ко мне со двора, крепко обнимает, и я визжу от восторга, бросаю сумку, рассказываю, как прошел мой день, а потом мы вместе отправляемся кормить животных. Пусть мама нас и бросила – мое детство было счастливым.

Я вновь смотрю на поблекшую кремовую вывеску, на которой черными буквами выведено: Фэрм Хлуин Селин[2], ферма «Остролист». Она всегда тут висела, и папа всегда ее подкрашивал к моему приезду. Может, попозже этим займется. Он привык заранее готовиться к Рождеству, и потому праздник получался необыкновенным, даже если мы отмечали его только вдвоем. Ходили в церковь слушать хор, выбирались на городскую ярмарку. Иногда к нам заезжали и другие фермеры – кому захочется в такой день сидеть в одиночестве? Но странно было, что папа на этот раз нас не встретил. Он всегда выходил ко мне в шапке Санты или какой-нибудь безумной шляпе из тех, что валялись у его задней двери.

Зато собаки уж точно взволнованы. Я открываю дверь и выхожу под дождь.

– Всем привет! – Я огибаю глубокую лужу, которая определенно стала шире, чем раньше, и раскрываю им объятия. – Ну, ну, потише. – Я пытаюсь их успокоить, как всегда успокаивал папа, но они не унимаются. Табличка скрипит, дождь хлещет мне в лицо. После долгой поездки с включенным отоплением это меня даже освежает. Знакомое ощущение. Я успела забыть и о том, насколько на ферме бывает темно и сыро.

Вот поэтому папа и хотел, чтобы я вырвалась в большой мир, вдоволь насладилась его комфортом и яркостью. Гостиничный бизнес щедро предоставил мне эту возможность. Папа хотел, чтобы я жила от фермы подальше. Не возненавидела ее, как мама. Она нашла другой выход, отправилась навстречу мечте. Я же изредка встречаюсь со своим прошлым, и когда я вдыхаю холодный влажный воздух, мне приятно вновь оказаться дома.

Даже если мне предстоит много над чем поработать.

Мне нужно поговорить с Оуэном, папиным помощником. Раз папа ему платит, он должен выполнять свою работу, думаю я с легким раздражением. Я не позволю ему пользоваться папиной добротой и получать деньги без усилий, лишь за красивые глаза и сверкающую улыбку, на которые он всегда полагается. Я толкаю ворота, и они тут же срываются с петель под оглушительный лай собак.

2

– Пап? – кричу я, припарковав машину во дворе, рядом с его старым «Лендровером». Собаки не смолкают, каким бы строгим тоном я ни старалась их угомонить. Мэтью так и не вылез из машины. – Пап? Вот и мы! – Я тащу с заднего сиденья видавший виды чемодан и сумку с рождественскими подарками – новым свитером и носками. «Что за Рождество без новых носков?» – всегда отвечал папа на вопрос, что ему подарить. Еще я привезла много праздничной еды и напитков, чтобы он мог ими наслаждаться после того, как мы уедем.

Обычно он встречал нас на пороге, на открытой деревянной веранде, под светом фонаря, широкой улыбкой и такими же широкими объятиями. Может быть, я уже взрослая, но по-прежнему люблю обнимашки. Такие, после которых понимаешь: что бы в твоей жизни ни происходило, все по-прежнему будет хорошо.

– Папа? Где ты? Мы здесь! – кричу я сквозь дождь, скользящий по фасаду фермерского дома, откуда открывается вид на поля и пастбища. На улице не горит свет. И на кухне тоже. Неужели он забыл, во сколько нас ждать, и решил заскочить в город? Заскочить – сильно сказано: до города ведет извилистая дорога, по которой отдыхающие пытаются срезать путь, когда волокут за собой прицепы и лодки, а потом еще нужно выехать на главную дорогу и дальше добираться уже по ней. Но «Лендровер» же здесь, значит, и папа должен быть дома. – Пап! – Я спешу к входной двери, как всегда, приоткрытой: собакам ведь постоянно нужно то зайти, то выйти. – Встречай нас! – Я вношу чемодан и пакеты с праздничными угощениями. В этот раз мы привезли бутылку папиного любимого валлийского виски, банку песочного печенья, местный сыр, бутылку красного вина от наших поставщиков, изысканные лакомства для собак, которые по-прежнему лают, как спятившие, и банку по-настоящему острого маринованного лука – его делают совсем рядом, и я всегда за ним заезжаю по дороге домой. – Мэтью, иди сюда, помоги мне дотащить пакеты. И вино принеси из багажника! Скорей! – Я двигаюсь дальше.

На кухне холодно. Странно: обычно тут тепло даже с открытой дверью, потому что плита включена. Но не сегодня. Нас не встречают обедом. Не готовится каул, который папа обычно варит на несколько дней. Не жарятся тосты с яйцами наших кур. Я хмурюсь. Проходя мимо плиты, дотрагиваюсь до нее. Ледяная.

Фиона бегает из кухни в гостиную и лает, как будто хочет сказать папе, что я здесь… или… – от этой мысли мне становится еще холоднее – сказать мне, что папа там.

– Папа? – Я врываюсь в гостиную. Он сидит в своем любимом кресле. Огонь в камине погас. Он смотрит на меня, его глаза широко раскрыты и полны растерянности.

– Мнтутшттнехршо…

Я испуганно гляжу на него. Неужели пьяный? Нет. Не пьяный, но с ним определенно что-то не в порядке.

– Все хорошо, пап. Я здесь. Все будет хорошо.

Собаки наконец умолкают. Я иду к столу, на котором лежат письма и стоит стационарный телефон – да, у папы по-прежнему стационарный телефон, потому что мобильная связь тут ужасная.

– Джем! – зовет Мэтью, когда я набираю 999.

– Я тут! – кричу я в ответ. – Папе нехорошо. Похоже, у него инсульт, – и, повернувшись к отцу, вновь говорю: – Все будет хорошо. Я здесь… Алло? Скорая помощь? – Я кладу руку на его ладонь, чувствую, какая она холодная. – Они уже едут, пап.

Нужно одеяло. Нужно согреть его. Как мы согреваем новорожденных ягнят.

Я бегу на кухню, хватаюсь за защелку, отпираю внутреннюю деревянную дверь и поднимаюсь наверх за одеялами. В моей спальне все осталось таким же, как было – с самого детства. Но папа постелил свежее постельное белье и положил чистые полотенца, явно готовясь к нашему приезду. Я сбрасываю полотенца, сдергиваю с кровати одеяло и бегу вниз, уткнувшись носом в его складки и вдыхая аромат домашнего уюта.

– Вот ты где, –