Читать книгу - "Холодные руины - Ксен Б. Корвин"

Члены совета директоров продолжали препираться, спорили, обсуждали возможные проблемы при расширении производства и указывали на риски. Словно от кого-то из них действительно что-то зависело.

Кальман был генеральным директором и владельцем контрольного пакета акций. Остальные служили своего рода буфером, избавлявшим его от необходимости присутствовать на большинстве подобных заседаний. К тому же их наличие требовалось по человеческим законам, а Кальман всё-таки жил в мире людей.

Когда споры в зале накалились и Балинту пришлось повысить голос, чтобы перекричать остальных членов совета, Кальман потёр виски.

С него хватит.

— Делайте, — пробормотал он.

Люди, входившие в совет директоров, его не услышали и продолжили болтать. Зато вампиры услышали. Они замолчали и повернули к нему головы.

Кальман вздохнул, прочистил горло и повысил голос ровно настолько, чтобы его расслышали менее чуткие человеческие уши.

— Делайте.

Все мгновенно замолчали.

— Всё, что потребуется. Документы, разрешения, расширение производственных площадей… — Он выразительно посмотрел на Балинта. — Я хочу, чтобы всё было сделано. И чем скорее, тем лучше.

С этими словами он поднялся с кресла, которое было ненамного удобнее его трона в Совете вампиров, и неспешно вышел из зала.

— Господин Фекете, нам необходимо… — начал финансовый директор, но осёкся, когда Кальман бросил на него свирепый взгляд. Даже сквозь тёмные очки мужчина почувствовал, что Кальман не расположен выслушивать жалобы. Впрочем, он никогда не был расположен их выслушивать, да и решать подобные проблемы следовало не с ним. Мужчина захлопнул рот и опустил голову.

За закрывшимися дверями вновь послышался приглушённый гул голосов, но мгновение спустя двери снова распахнулись.

— Босс, — окликнул его Балинт, вынудив Кальмана остановиться.

Кальман подавил рвущийся из горла рык и повернулся к своему главному учёному.

Балинт, должно быть, почувствовал его раздражение, потому что помедлил, прежде чем заговорить.

— Эм, послушайте. Не уверен, что есть повод для беспокойства, но я хотел сообщить, что заметил некоторые… несоответствия. В лаборатории. Именно в лаборатории.

Кальман нахмурился.

— Какие несоответствия?

Балинт почесал затылок, беспокойно оглядывая коридор ореховыми глазами.

— Пропавшие данные. Расхождения в количестве сырья. Возможно, ничего серьёзного, просто ошибка при учёте данных и материалов, но… я хотел, чтобы вы знали.

— Разве вы не свернули исследования по тому… проекту?

— Свернули. Лаборатория пустовала и не использовалась как минимум месяц.

Кальман коротко кивнул.

— Проследи за этим. Если заметишь что-нибудь ещё, дай мне знать.

Балинт слегка склонил голову.

— Да, мой лорд.

И наконец Кальман направился к выходу, стараясь уйти как можно быстрее, но при этом не выглядеть так, словно отчаянно рвался прочь. Он ненавидел эти заседания, ненавидел всю эту корпоративную хрень. Но в современном мире она была необходимым злом. Без денег невозможно было обрести влияние, какой бы огромной силой ты ни обладал — физической или магической. А деньги… что ж, ради них приходилось играть в подобные игры.

По сути, всё это мало чем отличалось от политики вампиров. Бесконечные потрясения, бесконечные разногласия и вечные попытки кого-нибудь навязать свою волю там, где он не имел никакой власти. По крайней мере, в деловом мире никто не пытался при каждом удобном случае всадить ему нож в спину. Уже одно это было приятным разнообразием.

А вот там, куда ему предстояло отправиться сегодня вечером, никаких гарантий не было.

ГЛАВА 2

Кальман расположился на роскошном диване, откинувшись на спинку. Напротив него сидел глава семьи Мирел. Журнальный столик между ними ломился от всевозможных традиционных венгерских деликатесов, словно хозяин принимал небольшую армию, а не одного вампирского лорда. Кальман ни к чему не притронулся, даже к свежесцеженной человеческой крови, поданной в хрустальном графине. Её аромат разжигал голод, но он подавил его.

Весь дом поражал роскошью и обилием барочных деталей: мебель, обитая пышным бархатом, позолоченные изгибы и насыщенные, выразительные цвета. Потолки вздымались на высоту как минимум двух этажей, а затейливые фрески покрывали купола, переходя на богато украшенные потолочные карнизы и статуи, служившие колоннами.

Эндре Мирел был древним вампиром, даже старше Кальмана, однако пристрастие к вызывающей роскоши появилось у него значительно позже. Примерно тогда, когда он сколотил состояние, став крупнейшим контрабандистом произведений искусства в Венгрии. Он ловко воспользовался последствиями османской оккупации, предложив свои особые «услуги» тем, кто занимался восстановлением зданий, преимущественно светских.

Кальман мог уважать предпринимательскую хватку этого вампира. Чего он не мог уважать, так это его очевидную неспособность держать собственных подчинённых под контролем. Кальману уже не впервые приходилось вмешиваться, когда кто-нибудь из Мирелов преступал закон. Только за последнее десятилетие он казнил больше двух представителей этой семьи.

Кальман позволил вампиру достаточно долго просидеть в тишине, терзаясь собственным беспокойством.

— Напомни мне, Эндре, как получилось, что один из твоих кровных потомков умудрился забыть один из наших самых священных законов и обратил человека без разрешения? — негромко спросил он.

Эндре сложил руки, словно взмолившись.

— Вы же знаете, как это бывает, мой лорд. Любовь делает нас всех немного безрассудными.

Кальман хмыкнул.

— Если они оба этого хотели, существуют установленные процедуры получения разрешения. По-моему, я и так проявляю более чем достаточно снисходительности, направо и налево разрешая обращения. — Он приподнял бровь. — При условии, что соблюдаются все правила.

Эндре схватил графин с кровью и принялся наливать её в высокий винный бокал. Хрусталь тихонько звякнул о стекло, выдавая дрожь в его руке. Когда он жестом предложил наполнить бокал Кальмана, тот отрицательно качнул головой.

— Предпочли бы живого донора, мой лорд?

— Нет, благодарю. Я уже кормился. — Он привык лгать другим вампирам. Тот, кто хорошо питался, был силён, а Кальман не хотел, чтобы кому-нибудь из них пришли в голову ненужные мысли.

Сделав большой глоток крови, Эндре облизнул губы. Его клыки слегка удлинились.

— Я понимаю, почему вы сердитесь, мой лорд, но это молодые вампиры. Они ещё не привыкли к нашему образу жизни, и я действительно считаю, что они не собирались поступать подобным образом.

— Насколько молодые?

Брови Эндре поползли вверх.

— Прошу прощения?

— Сколько лет вампиру, который произвёл обращение?

— А. — Он усмехнулся. — Около двухсот.

Кальман обнажил зубы в улыбке, лишённой всякого веселья.

— И ты хочешь сказать, что он слишком молод, чтобы привыкнуть к образу жизни вампиров? Эндре, за такое время даже шимпанзе успел бы приспособиться.

Губы старшего вампира сжались в тонкую линию.

— Вы, разумеется, правы. Я сам назначу наказание, если вы того пожелаете. — Он склонил голову, но Кальман прекрасно видел его насквозь. За показной почтительностью скрывалось всё более сильное недовольство. Оно проявлялось в едва заметном подёргивании верхней губы вампира, в блеске его тёмных глаз.

Мирелы определённо не были сторонниками Кальмана.

— Ты ведь знаешь, что