Читать книгу - "Вторая жизнь. На этот раз я не ваша, дракон - Майкл Скофилд"

— Я рассчитываю, что ты не потеряешь кисть из-за моего нетерпения.

— Из-за твоего нетерпения ее уже чуть не продырявили насквозь.

Тишина.

Я уколола палец и сунула его в рот.

— Да, — сказал Рейнар наконец. — Я должен был лучше проверить перевоз.

— Должен был. И я должен был осмотреть двор, а не смотреть на ее лошадь.

Торен вздохнул.

— Не делай из меня еще одного человека, за которого будешь решать до конца жизни только потому, что он уцелел рядом с тобой.

После этих слов я перестала притворяться, будто занята шитьем.

В коридоре показался Рейнар.

Он увидел мое лицо и понял, что я слышала.

— Торен сердится, — сказала я.

— Торен прав.

Это признание далось ему тяжело; я услышала по тому, как коротко он оборвал слова.

— Вы можете взять его с собой?

— Нет. Лекарь пока запрещает ездить верхом, а нам придется двигаться быстро. Но часть наблюдения и переписки он может организовать отсюда. Я должен был начать с этого, а не с приказа сидеть дома.

Я кивнула.

Рейнар посмотрел на платье.

— Вы привыкли чинить все сразу?

— Обычно я привыкла откладывать собственные вещи, пока не будет починено чужое.

Он провел рукой по затылку.

— Похоже, у нас будет много разговоров.

Я не поняла, почему от этой фразы стало тепло.

Может быть, потому, что он произнес ее без угрозы.

Во второй половине дня пришло первое подтверждение из писцовой конторы. Уведомление об отзыве доверенности принято в Ларене. Торговый дом запрашивал личное удостоверение моей воли через судебную канцелярию. До получения ответа спорные переводы обещали приостановить.

Приостановить — еще не вернуть мне доступ.

Тем не менее я перечитала сообщение дважды.

Впервые за много лет подпись под бумагой действительно что-то изменила в нужную мне сторону.

Рейнар прочел ответ стоя.

— Теперь Орсан знает, что вы действуете сами.

— Он и раньше знал.

— Раньше мог надеяться, что вы испугаетесь и вернетесь.

Я сжала письмо.

— Я боюсь и сейчас.

— Это не мешает ему терять власть над вашими счетами.

Днем я сходила с ним в контору подтвердить получение ответа. По дороге мы заметили человека, который слишком долго стоял возле лавки пряностей. Возможно, он выбирал товар. Возможно, ждал нас.

Рейнар не стал хватать его за воротник. Зашел со мной к меднику, вывел через боковую дверь во двор и попросил подождать у знакомого хозяина. Вернулся через несколько минут.

— Он ушел.

— Кто это?

— Не знаю. Запомнил лицо.

— Значит, дом уже несвободен?

— Дом никогда не был неприступным.

Мне вдруг стало досадно. Несколько ночей с собственным ключом, две чашки спокойно выпитой воды — и я уже успела принять это за конец опасности.

— Вы знали, что он может найти вас здесь.

— Да. Здесь нас видели городские служащие, есть соседи и стража. Напасть так же просто, как на пустой перевоз, не выйдет. Но Орсан может заплатить одному человеку, который постоит у лавки.

— Что будем делать?

— Менять время выходов. Не ходить одной. Проверить, куда он пошел, если появится снова. И не считать каждого покупателя его человеком.

Последнее было адресовано, кажется, нам обоим.

Когда мы вернулись, я долго смотрела на запертую калитку. Хотелось, чтобы дверь в мою комнату означала больше, чем способность закрыть дверь.

Рейнар остановился рядом.

— Вы можете уехать в другое место.

— Куда?

— Обсудим. Есть люди, которые примут вас без вопросов Орсана. Дорога потребует подготовки, но это возможно.

— А бумаги?

— Бумаги — отдельный вопрос.

От этого разделения стало тревожно. Если мое присутствие не требовалось как плата за спасение, приходилось самой решить, почему я остаюсь.

Я еще не была готова дать ответ.

— Сначала дождемся Илвы, — сказала я.

Рейнар не стал спорить.

Вечером шестого дня я впервые за все время села читать книгу, которая не имела отношения к делу.

Она стояла в шкафу в общей комнате, между справочником дорог и сборником распоряжений для пограничных постов. Потрепанная история морского путешествия, с полустертой позолотой. Корешок был подклеен грубо; на форзаце кто-то нарисовал корабль, похожий на сапог.

Рейнар вошел, когда я разглядывала рисунок.

— Торен? — спросила я.

— Я. В тринадцать лет.

— У вас была смелая кораблестроительная мысль.

Он забрал книгу, посмотрел и вернул.

— Зато корабль не утонул. До последней страницы доплыл.

Я перелистнула вперед.

— Вы и там рисовали?

— Не подсказывайте себе конец.

Я невольно улыбнулась.

Он сел у камина с письмами. Несколько минут мы занимались каждый своим делом. Я прочла страницу и вдруг заметила, что не помню половины текста, потому что прислушиваюсь к его дыханию.

Валент тоже бывал рядом молчаливым и довольным. Я не собиралась объявлять каждую спокойную минуту чудом лишь потому, что человек не причинял мне вреда.

Но рядом с Рейнаром мне хотелось говорить то, что приходило в голову, даже если это не было полезно.

— А почему вы перестали рисовать? — спросила я.

— Я видел свои рисунки.

Я рассмеялась.

Из кухни донеслось:

— Потому что я их видел!

Рейнар закатил глаза.

Смех прошел не сразу. Он оставил после себя легкость, которой я испугалась и все равно позволила остаться.

Ответ Илвы пришел на седьмой день.

Возчик привез узел с несколькими моими вещами — запасную