Читать книгу - "Вторая жизнь. На этот раз я не ваша, дракон - Майкл Скофилд"

Ни жалости, ни тревожной снисходительности.

Передо мной лежала чистая бумага.

Я взяла перо.

План дома с первого раза получился неправильным.

Я нарисовала проход из зимней гостиной в кладовую, затем уставилась на него и перечеркнула.

— Его еще нет, — сказала я.

Торен, сидевший рядом, поднял голову.

Я почувствовала взгляд Рейнара.

— Мы переделывали дом, — пояснила я, выбирая слова. — Я иногда путаю, что уже сделано, а что только обсуждали.

Это была правда, хотя и неполная.

— Значит, рисуем то, что видели перед отъездом, — сказал Торен.

Он придвинул новый лист.

Я начала снова. Главная лестница, черный ход, кухня, хозяйственная комната Илвы. Узкая лестница к кладовым начиналась за бельевым шкафом. У двери лежал камень, которым подпирали створку, когда переносили тяжелое.

Я нарисовала камень.

Торен посмотрел с подозрением.

— Это стражник?

— Это камень.

— Хорошо. Со стражниками сложнее.

Рейнар коротко усмехнулся.

План постепенно обретал вид, пригодный для чужих глаз. Мне приходилось объяснять вещи, которые я знала так давно, что перестала их замечать: какая дверь открывается внутрь, где скрипит третья ступень, почему из кухни нельзя выйти во двор, если у стены стоит тележка пекаря.

— Вы не пойдете туда одна, — сказал Рейнар.

Я положила перо.

— Я еще не предлагала.

— Предложите.

— Не решайте за меня заранее, что я скажу.

Он посмотрел на меня. Торен уткнулся в план.

Несколько мгновений было слышно, как дождь стучит в подоконник.

— Хорошо, — произнес Рейнар. — Что вы предлагаете?

Я выдохнула.

Мне хотелось доказать, что справлюсь сама, только потому, что он успел сказать обратное. Я узнала старое упрямство, от которого за годы брака почти отвыкла.

— Сначала связаться с Илвой. Я не знаю, что изменилось в доме после моего отъезда. Может быть, ларец уже перенесли.

— Она сможет вынести его?

Я подумала о тяжелом дереве, об описи вещей, которую Валент всегда требовал перед переездом.

— Если будет обычный день — возможно. Если ее проверяют, то нет. Ларец больше дорожной шкатулки. В сумку с покупками не спрячешь.

— Бумаги отдельно?

— Надо снять внутреннюю стенку. Илва не знает, что именно открывать. Можно сломать то, что осталось от листов.

Торен потер подбородок.

— Насколько старуха умеет держать язык?

— Ей пятьдесят восемь.

— Я спросил не возраст.

— Лучше меня.

После этих слов он перестал крутить перо.

— Это мы еще увидим.

Мне следовало бы обидеться. Вместо этого я кивнула.

Мы решили передать Илве короткое письмо через женщину, забиравшую в нашем доме белье. Я знала, где она принимает заказы, но не знала, согласится ли помочь. Рейнар предложил своего знакомого возчика, который регулярно ездил в Ларен и мог поговорить с ней лично.

— Ему надо сказать, что происходит, — заметила я. — Не все. Но что письмо могут попытаться отнять.

— Скажу.

— И ей тоже.

— Аделина, я не собираюсь посылать их вслепую.

Я опустила глаза.

— Извините. Я знаю, как легко назвать опасную просьбу маленьким одолжением.

Рейнар некоторое время смотрел на меня, потом взял лист.

Письмо я переписывала четыре раза.

Сначала получилось слишком длинно. Я хотела объяснить Илве все, чего сама еще не могла выговорить без остановки. Потом слишком коротко — похожим на записку человека, которого и вправду держат под угрозой.

В конце оставила то, что Илва могла проверить.

Я ушла добровольно. Жива. Прошу пока никому не сообщать о полученном письме. Помнит ли она материнский дорожный ларец и где он сейчас? Если не может ответить безопасно, пусть не отвечает. Если хочет уехать, я помогу.

Внизу добавила: «Вы завязали красную нитку на запястье, чтобы не забыть шерсть. Надеюсь, купили. Простите, что заставила вас волноваться».

Рейнар прочел только ту часть, которую я показала. Последние строки я прикрыла рукой.

Он не попытался заглянуть.

К вечеру приехали наши лошади.

Рута вошла во двор с таким видом, будто именно она организовала путешествие и теперь проверяла, все ли добрались. На гриве запуталась соломинка. Я сняла ее, провела ладонью по белой отметине и предложила кусочек хлеба.

Рейнар стоял у сарая, принимая повод своего коня.

— Вы хорошо держались на дороге, — сказал он.

— Рута держалась лучше.

— Я видел, как вы провели ее по настилу.

Я погладила теплую шею.

— Отец научил меня не тянуть за повод, когда ей страшно. Надо показать, куда ставить ноги.

— Полезное правило.

Я взглянула на него.

Он ничего не добавил.

Мы отвели лошадей под навес, вычистили сбрую и проверили подпруги. Я могла работать правой рукой, придерживая ремень локтем. Рейнар один раз предложил помочь, услышал отказ и занялся своим.

Тишина между нами постепенно переставала быть наказанием.

На следующий день я чинила платье.

Серо-зеленая нитка нашлась в старой коробке, где лежали пуговицы, обломок сургуча и маленький гвоздь. Разрыв на колене был неровным. Я вычистила засохшую землю, подложила изнутри кусочек ткани и стала шить мелкими стежками.

Из открытой двери доносились голоса.

Рейнар объяснял Торену, что поездку к дому Ровенов они обсуждают без него.

— У меня ранена рука, а не голова, — ответил Торен.

— Поэтому я и рассчитываю, что ты поймешь.

— Ты рассчитываешь, что я посижу на кухне, пока вы двое будете проверять, сколько людей Кроу умеют считать до трех.

Я замерла с иглой в пальцах.

Рейнар ответил не сразу.