Читать книгу - "Тьма, такая сладкая - Эмма Хамм"

— Ты всё надела неправильно, — пробормотал он, поднимая руки. — Иди сюда, я тебя поправлю.

— Я всё надела неправильно? — Она посмотрела на себя и подняла руки, словно это дало бы ей лучший обзор. — Что ты имеешь в виду? Я думала, так логичнее всего.

Нет. Он вздохнул, когда она подошла к нему, и тут же поразился тому, насколько она маленькая. Для него было так много подобных моментов, но он не осознавал, что она может стоять между его ног и быть на уровне его глаз. Она смотрела прямо ему в глаза, не нужно было даже наклоняться, чтобы увидеть его.

Как странно. Это заставило что-то в его груди трепетать так, как ему не очень-то нравилось. Рагнар отогнал это чувство, прежде чем ухватиться за плечи её платья.

— Руки вверх.

— Пожалуйста, не заставляй меня раздеваться на глазах у всех, — прошептала она.

Это был не первый раз, когда он задавался вопросом, почему она не командует им. Особенно в этом. Если она была так категорична насчёт того, чтобы не раздеваться на глазах у его народа, разве она не должна кричать на него? Вместо этого она понизила голос, как будто не хотела, чтобы кто-то ещё услышал.

Рагнар с ужасом почувствовал, что смягчается. Тролльи жёны требовали. Они спорили. Они боролись за всё, что хотели, клыками и когтями. Эта малышка лишь просила разрешения. Её страх был бы милым, будь он слабее.

Вместо этого он просто схватил плечи платья и поднял его.

— Есть способ переодеться, не раздеваясь, огневолосая. Просунь руки в платье, и я его поверну.

— Ох. — Её щёки окрасились в прекрасный ярко-розовый оттенок. — Полагаю, мне следовало бы об этом догадаться.

Майя просунула руки в платье, явно скрестив их на груди, и он повернул ткань. Это потребовало совсем немного усилий, учитывая, что одежда всё ещё была ей велика. Один поворот — и платье стало именно таким, каким его должны были носить. Но когда он позволил ему опуститься на её кожу, его глаза приковало к глубокому вырезу между её грудей.

Плечи тролля шире, чем у людей. Её плечи и широкая грудь должны были натянуть ткань, чтобы она не открывала так много кожи. Но на ней кожаные части платья опускались почти ниже груди. Вместо того чтобы увидеть лишь намёк на эту плоть, он был удостоен беспрепятственного вида всех веснушек, рассыпанных по её ключице, между грудей и даже под слабыми тенями сфер, которые внезапно стали гораздо интереснее, чем должны были быть.

Казалось, она была сладкой на вкус, словно её кожа была присыпана сахаром и гранулами пчелиной пыльцы. У него не должны были течь слюнки от пиршества, разложенного перед ним, но он внезапно стал голодным человеком. Он хотел попробовать её. Он хотел провести языком вдоль теней, намекающих на ложбинку под её грудью, и навсегда запечатлеть её вкус в своей памяти.

Как бы то ни было, он не мог этого сделать. Он не хотел быть женат на ней. Он не хотел человека в качестве тролльей жены, и он не хотел её.

Выдохнув, он перевёл взгляд на её глаза. Её зрачки были расширены, превращая этот ярко-зелёный цвет в чёрный. Испугана? Возможно. Он смотрел слишком долго, и даже Гуннар подозрительно притих.

— Теперь я вижу, почему ты надела его так, — прохрипел он. — Давай повернём обратно.

Потому что у него было подозрение, что если он застанет кого-то смотрящим на его жену так, как смотрел он сам, он ввяжется в драку. Он вырвал бы им глаза, если бы они увидели то, что увидел он, даже если бы это был его собственный брат. Эти зрелища были только для его глаз.

Рагнар снова поднял рукава её платья, на этот раз позволив ей повернуться, пока он придерживал ткань. Казалось, она хочет прикрыться даже быстрее, чем он.

Но потом она повернулась спиной, и открывающая ткань показала ему изящную линию её позвоночника. Он восхищался мышцами на её руках, но они были ничем по сравнению с её спиной. Сильные мышцы играли при каждом движении, впечатляющая демонстрация силы, когда двигались лопатки. Впадины и ложбинки там были почти манящими.

Теперь его мысли снова вернулись в тот шатёр. Когда он наклонился над ней, он поклялся бы, что почувствовал запах мёда, сахарной пудры, — вкусных вещей, которые тают на языке, даже не успев их прожевать. Повинуясь внезапному порыву, Рагнар наклонился вперёд, пока его нос почти не коснулся ложбинки между её плечами. И вот он снова. Тот аромат, который сводил его с ума и вызывал слюноотделение, как никогда раньше.

Его мысли закружились. Он сжал когти в кулаки, надеясь, что уколы боли приведут его в чувство, но всё, что это сделало — заставило его захотеть вонзить когти во что-то ещё. Это был либо гнев, либо желание. Это всё, что он мог чувствовать в этот момент, и он ненавидел её за это.

Рыча себе под нос, он снова схватил её за талию и развернул.

— Ты надела обувь не на те ноги, как ребёнок. Ты ничего не знаешь о моём народе.

— Учитывая, что я никогда раньше не встречала ни одного из вас, я не думаю, что это так удивительно.

Рагнар не ожидал такого отпора. Он не ожидал, что она укажет ему на его, мягко говоря, возмутительное поведение. Он пытался избавиться от неё. Заставить её бежать от него или, по крайней мере, вернуться в шатёр, чтобы он мог дышать чуть свободнее.

Вместо этого она указала ему на самую глупую вещь, которую он до сих пор сказал, и от этого она стала нравиться ему ещё больше. Всё-таки в ней была искра, и не только на макушке.

Он замер в шоке, не зная, стоит ли спорить или просто заткнуться. Но тут фырканье брата прервало его мысли, и Рагнар наклонился в сторону, чтобы сверкнуть глазами на этого провинившегося дурака.

— Что? — сказал Гуннар, а затем пожал плечами. — Она права, ты знаешь. Ты ожидаешь, что она будет знать, как носить нашу одежду, но ты видел, что носят люди.

— Сковывающая ерунда, которая мешает им двигаться, — рыкнул Рагнар.

Его троллья жена посмотрела на них двоих, а затем осторожно обошла его. Она села на противоположное бревно, осторожно снимая обувь и открывая крошечные, нежные ступни. Он не особо рассматривал их вчера вечером. Но он с удивлением увидел, что на подошвах были