Читать книгу - "Тьма, такая сладкая - Эмма Хамм"

жене нужно было есть больше, чем кому-либо другому. Конечно, ему придётся носить для неё больше воды, когда они будут в пути. Он застал её за тем, как она прихлёбывала из ручья во время купания, так что она, должно быть, была очень хочет пить.

Одежда, однако, была самой важной необходимостью. Ей было недостаточно тепло, ведь осень постепенно вытесняла лето, приближаясь к зиме. Совсем не та рубашка, которую он ей принёс, и уж точно не это свадебное платье.

Поэтому он провёл вечер в поисках обмена. Были вещи, которые он мог сделать, а какие-то — нет. Его целительный дар был известен среди троллей, и если он предлагал эти услуги, то обычно мог получить что-то взамен. Обувь, которая подошла бы ей чуть лучше, хотя она была создана уже в этом путешествии. Платье, которое могло бы подойти по фигуре, хотя оно было сделано для гораздо более юного тролля. Плащ, который ещё не был закончен, поэтому для владельца он считался слишком коротким. Кусочки и части того, что у него уже должно было быть для неё, и всё же у него не было времени подготовиться к встрече с человеком.

На это ушла почти вся ночь. А когда он вернулся, она была так глубоко зарыта под его меха, что на несколько мгновений он решил, что потерял её. Затем он увидел, как небольшой бугорок под одеялами поднимается и опускается в такт её глубокому, ровному дыханию.

Этого было достаточно. По крайней мере, она не умерла во сне. Возможно, для неё ещё не всё потеряно.

Продолжая сверлить её взглядом остаток ночи, он смотрел, как она спит, несмотря на самый громкий шум. Его соплеменники редко спали столько, сколько люди, а если и спали, то лишь короткими урывками. По-видимому, с людьми всё было иначе.

Она проспала всё веселье его народа, и он пропустил его, потому что… ну, он просто смотрел на неё. Из-под его мехов виднелись только кончик лба и нос, и всё же он был очарован этим зрелищем.

Так много различий. Так много того, чего он не знал об этой женщине.

Он хотел задать ей больше вопросов, чем мог выразить словами. Каково это — расти среди её народа? Умела ли она охотиться, ловить рыбу, жить так, как ей было предназначено? Вероятно, нет. Она не слышала, как поёт земля, подобно тому, как это слышали тролли, и её народ не смог бы найти глубокие шахты, где рождались кристаллы и драгоценные камни.

Она была слабой, с нежными конечностями, которыми, как он должен был следить, она не перетруждала бы себя.

Рагнар строил планы весь вечер и до самого рассвета, пока она не зашевелилась. Затем она распахнула глаза, лесного оттенка с золотистыми искорками, и он не знал, что сказать. Она застала его за тем, как он смотрел на неё, выглядя так, будто его заботило её благополучие. Почему-то это заставило его подумать, что с ним что-то не так.

Поэтому он резко встал.

— Мы уходим сейчас.

— Сейчас? — спросила она, медленно садясь. Её волосы развевались вокруг головы диким рыжим ореолом. Словно пламя, которое раздулось ещё сильнее от её отдыха. Рубашка, которую он ей дал, сползла с одного плеча, открывая те пятнышки вдоль её лица, что спускались и на плечи.

Он понял, что плечи её покраснели. Сожжены солнцем и дорогой от замка до леса. Она уже была ранена, а он даже не догадывался.

Нахмурившись, он указал на стопку одежды, которую оставил ей.

— Этого должно хватить для наших путешествий. Иди сюда, троллья жена. Сегодня ты докажешь мне, что я ошибаюсь насчёт людей и что ты не будешь обузой для нас на всю оставшуюся жизнь.

Он заметил, как напряглась её челюсть, а глаза сузились. Его слова разозлили её. Хорошо, так и должно было быть. Ей многое предстояло доказать. Не только ему, но и его народу.

Рагнар выскользнул из шатра, прежде чем совершил какую-нибудь глупость, например, помог ей. Она могла сама догадаться, как одеться. Вся одежда одинакова.

Гуннар ждал его с другой стороны. Его брат уже приготовил завтрак на костре: два десятка перепелиных яиц шипели на сковороде, пока он разогревал вяленую ветчину, которую они взяли с собой. У других на вертелах были оленьи ноги, которые они поймали этим утром, а у некоторых даже была рыба из ручья.

— Ты сегодня не в духе, — сказал брат с коротким, хриплым смешком. — Я думал, новоиспечённый муж будет немного менее… напряжённым.

— Закрой рот сегодня утром.

— Трудно не поддразнивать брата, когда он настаивает на том, что женщина, на которой он женился, — это не та женщина, которую он хочет. — Ковыряясь в яйцах, Гуннар не смог скрыть ухмылку, растянувшую его рот. — Я так понимаю, ты не предавался… супружеским обязанностям?

— Если ты не прекратишь говорить, я вывалю твой завтрак на землю.

— Это было бы пустой тратой, учитывая, что это и твой завтрак тоже.

— Тогда мы оба останемся голодными из-за твоей глупости, — рыкнул Рагнар. Но он не вывалил их завтрак в грязь. Вместо этого он опустился рядом с огнём и уставился в пламя, весело танцующее на кристаллах.

Что ему делать? До горы Троллькин оставались считанные дни. Дни, в которые она должна будет доказать, что может позаботиться о себе. Она должна была доказать, что достойна быть тролльей женой, прежде чем он свяжет их кровь и магию.

Но даже он знал, что это ложь. Он возьмёт её, потому что так сказала судьба. К сожалению, он не понимал их логики.

Прошло много времени, прежде чем полог его шатра откинулся и человек вышел наружу. Эта милая маленькая огневолосая, которая понятия не имела, что натворила, перевернув его жизнь с ног на голову. Затем…

Гуннар поднёс руку ко рту, но не успел скрыть фырканье, которое вырвалось у него. Плечи его брата затряслись, и Рагнар попытался выразить очень недовольным взглядом, что смеяться никто не должен.

Взгляд не помог.

Гуннар разразился ярким, звонким смехом, когда его троллья жена подошла к ним.

— Что? — спросила Майя, её лицо уже исказилось от беспокойства. — Что такое?

Помимо того, что её обувь была надета не на ту ногу, платье, которое он ей дал, было надето задом наперёд и наизнанку. По крайней мере, никто не заметит последнее. Большую часть их одежды можно было носить как угодно, но они определённо заметят, что глубокий «V-образный» вырез, который должен был быть спереди, у неё был сзади. Странное существо. По крайней мере,