Читать книгу - "Есть такая вероятность - Юлия Устинова"

что у вас такие близкие отношения с дедушкой. Выходит, ты нагло воспользовался плодами чужого труда, чтобы произвести на меня впечатление? — красиво щурится.

— Получилось хоть? — выразительно смотрю на нее.

— Получилось, — кокетливо отводит взгляд. — Вне всяких сомнений. И кулинарный талант Федора Ивановича тут ни при чем.

— Только ему не говори. А то расстроится.

— Я Федора Ивановича отдельно поблагодарю. Может, купить ему что-нибудь в знак признательности? — советуется.

— Если хочешь, чтобы он оскорбился, купи. Какой-нибудь чай для пенсов.

— Я тебя поняла. Буду с ним деликатна.

— Возьмешь с собой? Куда мне столько? — киваю на торт.

— С удовольствием.

Я упаковываю для Нади четверть в контейнер и провожаю до машины.

Прежде чем, открыть дверь и усадить, долго целую. Стараюсь закрепить впечатление от вечера и дать ей правильные ощущения — я не против продолжить сегодня, завтра и в любое время, если она готова.

И я уже чувствую, что должен взять паузу. На пару дней надо, кровь из носа, уйти в туман. Надеюсь, на этот раз все получится. И она соскучится первая.

Надя уезжает, а я, покачиваясь на пятках, задираю голову и смотрю в черное зимнее небо. Эндорфины зашкаливают. Выдыхаю густой пар. Вижу, что в окне на третьем мелькает телик.

Вернувшись в квартиру, убираю со стола. Бутылка вина, что купил для Нади, отправляется в шкаф. Гитару пакую в чехол и уношу в кладовку. Свою роль чеховского ружья она выполнила и в ближайшее время мне точно не понадобится. Первый акт закончен. Антракт.

Но я не хочу никаких антрактов и пауз! Мне уже хочется ее набрать! Или сорваться и ехать следом!

Херня какая-то!

Оставшись один, довольно быстро чувствую откат. Мое заебательское настроение улетучивается. Внутри снова пусто становится. Но что-то тянет в этой пустоте.

Я совсем не долго раздумываю, прежде чем позвонить Свете.

— Да, Дим? — она сразу отвечает.

— Не спишь еще?

— Нет.

— Работаешь завтра?

— Я в отпуске.

— Где ты в отпуске? — уточняю.

Света пашет на трех работах: хостес в “Лагуне”, куда я помог ей устроиться, администратором на детских квестах и еще она мастер по маникюру.

— Везде. Выкроила себе пару недель.

И теперь становится понятно, почему в “Лагуне” нас с Надей встречал другой администратор.

— О, да неужели! Главная трудоголичка города сидит без работы?

— Я это заслужила!

— Ты не поверишь, но я сейчас тоже в отпуске. Предлагаю отметить.

— Ты же не пьешь?

— Зато у меня есть бутылка вина. Если хочешь, приходи. Угощу тебя шоколадным тортом. Поплачешься в жилетку.

— А мы будем что-нибудь делать, Дим? — Света делает очень жирный намек.

Я же делаю вид, что не врубаюсь:

— Эм… Что, например?

— Ну как что? Мне ноги брить?

— Так… Ну… Ноги… Светик… Наверное… Сегодня… Да даже не знаю… — лепечу, опасаясь обидеть девушку отрицательным ответом.

— Ох, что я слышу! Ты отказываешься от секса без привязанностей и обязательств?! Влюбился, что ли, Дим? — делает она крайне забавное предположение.

— Ты на приколе, соседка? — давлю со смешком.

— Так-так… И кто же это у нас припарковал самого Блядова?

Чего?

И эта туда же.

С ума все посходили, что ли?

Никто меня не припарковывал.

Безусловно Надя мне нравится. Искреннюю заинтересованность Вавиловой не отрицаю. Мне по кайфу добиваться ее, общаться с ней, ржать. И у нас охренительный секс.

Но едва ли я влюбился. Да в честь чего? Вброс. Провокация.

Типа, сердцу не прикажешь?

Вопиющий бред! Всего лишь удобное оправдание, когда, прикрываясь чувствами, люди исполняют какую-нибудь дичь.

Я же спокоен. Я взвешен. Я заряжен… Эмоции под контролем.

Сердце — это же всего-навсего полый мышечный орган. Полый — пустой, значит. В наши дни его вообще можно заменить искусственными имплантами.

Мозг всем рулит.

Но даже он не может что-то приказать моему члену.

Вот уж кто истинный привереда.

При просмотре порно я могу пропустить десятки роликов в поиске именно таких сосков, которые заставят его подняться.

И мозг подкидывает мне превьюшку, где у Светки они крошечные, совсем пупырки, что их даже губами не обхватишь и не возьмешь между зубов…

Громко сглотнув, я сиплю в трубку:

— Светик?

— М? — отзывается она урчанием, явно заметив перемену в моем голосе.

— Мне, к твоему сведению, некритично, эпилирована ты будешь или нет. И я уже наблюдал твой красивый кустик.

— Красивый ку-устик? — игриво переспрашивает.

— Ага. Давно его не видел. Как он поживает?

— Одиноко, Дим, — прикольно жалуется.

— Ну… — тяну с придыханием. — Есть способ это исправить.

— Ты такой хороший, Дим, — сладко вздыхает Света. — Жаль, что непостоянный. Ну почему вечно, если мужик привлекательный, интересный и понимающий, и у него умелый язык, то он обязательно оказывается бабником?

— Протестую, — задвигаю уже на кураже. — Я свободный сексуально активный мужчина. Но за комплимент спасибо. Я про язык.

— Тебе спасибо.

— За что это?

— Что поднял мне настроение. Было так хреново.

— Велкам, Светик, — ободряюще проговариваю.

— Ну так и… Я тогда поднимаюсь или что? — уточняет она.

— Конечно… Давай.

15

Надя

Уже не раз убеждалась, как новый маникюр нереально поднимает настроение.

Я не знала, какие ногти хочу. И девочка, которая делала мне сегодня красоту, предложила в качестве стартового варианта “дофаминовый” дизайн, как у нее — яркие, разноцветные, как карамельки, ногти с узорами, лепниной и смелыми акцентами. Но, увы, такое мне и по статусу не прокатывает, да и в целом на мне конкретно будет смотреться как-то дешево. Дешево я не люблю. Я люблю элегантно. И вместо новогоднего нюда у меня теперь бордовый гель-лак.

Я просто тащусь!

Серьезно. Не могу насмотреться. Пока до работы ехала, на светофорах то и дело залипала на руки, а еще пела.

Ну как пела? Подвывала Добрынину на “Ретро FM”.

“Так вот какая ты,

Надежды и мечты

Ты подарила, и разбила ты…”

Да, я такая!

И ведь помню каждое слово.

Все же человеческая память — штука удивительная.

Мы можем годами о чем-то не думать, а потом — раз, в голове взрывается консервная банка какого-нибудь девяносто второго года изготовления, и ты уже едешь в машине и самозабвенно скулишь под Добрынина, а подспудно вспоминаешь события того времени, людей, атмосферу, звуки, даже запахи.

“Так вот какая ты!” была моей любимой песней с той пластинки, потому что в ней упоминалось слово “надежда”, и я всерьез считала, что поют там про меня.

У дяди Коли, с которым мы жили на соседей, был проигрыватель виниловых пластинок. И, приняв на грудь, он гонял именно Добрынина.

Пока мама ворчала на него в нашей тесной комнате, где мы жили