Читать книгу - "В плену безумия - Катерина Пелевина"

закончилось?! Я ведь знала, что всё не может быть так идеально. Богатый, красивый, добрый, внимательный парень… Я с самого начала чувствовала, но предпочла игнорировать…

Телефон лежит рядом. Но я его заблокировала… Аня больше не звонит… Я не смогла дослушать. Как услышала его голос — сразу скинула, а теперь вот… Только тишина. И эта тишина страшнее всего.

Он говорил так убедительно.

Мне кажется, он не шутил вовсе. Он способен на всякое. Я ощущала от него опасность. Совсем другой голос, другой взгляд, поведение… Мне кажется, мы уже встречались с ним… Тогда в подъезде… Я думаю об этом и повсюду расходятся мурашки…

Резкий звук заставляет меня вздрогнуть.

Я замираю, задерживаю дыхание. Может, это не он? Может, соседка? Курьер? Может, отец пьяный вернулся или мама забыла ключи?!

Но стук повторяется — настойчивый, пугающий…

— Алёна… — его голос. Тихий, дрожащий. — Я знаю, что ты там. Пожалуйста, открой мне.

Я не двигаюсь. Сердце колотится так, что, кажется, его слышно за дверью.

— Я не сделаю ничего плохого. Просто… поговори со мной… Умоляю тебя…

Молчу. Не могу. Не знаю, что сказать.

— Я понимаю, что ты боишься. Я бы тоже боялся, если бы услышал то, что услышала ты. Но… это не я. Это не совсем я… Малышка моя…

Его слова, как осколки стекла, вонзающиеся в кожу... Острые, рваные.

Он вообще в своём уме… Нет, точно не в своём…

— Пожалуйста, Алёна. Я… я люблю тебя. Я так боялся сказать правду раньше. Думал, что всё под контролем. Что смогу удержать всё в себе. Но я не смог…

Голос срывается. Я закрываю глаза, чтобы не заплакать. Почему он говорит это сейчас?! Почему он так меня мучает?! За что?!

— Ты… ты обещал, что ничего не скроешь от меня, — шепчу я, прижимая ладонь к двери.

— Я пытался. Правда. Но это… это сложнее, чем я думал. Я не хотел, чтобы ты узнала. Боялся, что ты уйдёшь.

— И ты думал, что ложь — это выход?! В такой ситуации, Глеб?! Ты болен…

— Нет. Нет, конечно. Но я… я не знал, как иначе.

Тишина. Только его дыхание за дверью. И моё — рваное, испуганное.

— Прости меня, — говорит он тихо. — Я очень, очень тебя полюбил. И я жалею… Я ужасно жалею, Алёна… Кудряшка моя…

Слёзы катятся по щекам. Я вытираю их рукавом, но они не останавливаются.

— Почему ты не сказал раньше? — голос дрожит. — Почему не доверился? Почему?! Я бы хотя бы знала… Глеб…

— Потому что боялся. Боялся потерять тебя…

Я смотрю на дверь. Он там. Он ждёт меня…

Внутри ураган и меня сметает волной самобичевания и сочувствия к нему…

Он не то, чтобы оправдывается. Он просто… признаётся от безысходности. И это страшнее всего. Потому что чувство, будто я бросаю его в беде… В такой вот ситуации, когда он максимально уязвим… Будто он нужен мне только здоровым. И мне страшно, но… Я же его люблю…

Его голос… он звучит так, будто ему больно. Будто он тоже плачет.

— Алёна, малышка, послушай… — снова шепчет он. — Я не хочу, чтобы ты боялась. Я хочу, чтобы ты знала, ты — самое важное, что у меня есть. Самое прекрасное, что со мной случалось… И я сейчас уйду, малыш… Я уйду и если вдруг мне удастся как-то это вылечить, преодолеть и как-то с этим справиться, то… Я обязательно вернусь к тебе… Хорошо, маленькая? Извини меня, Алён… Прости…

Я медленно поднимаюсь, услышав, как он уходит... Руки всё ещё дрожат, но я делаю шаг вперёд. Ещё один.

Тяну руку к замку. Что я делаю?! Я сама себя не понимаю…

Но пальцы уже поворачивают ключ. Дверь открывается.

Он стоит перед мной — бледный, глаза красные, на лице следы бессонницы. Он правда хотел уйти…

И в этот момент, когда он видит меня, его глаза — те самые, которые я полюбила, наполняются таким отчаянием, такой болью, что сердце разрывается… На атомы…

Не думая, я бросаюсь к нему. Обхватываю руками его шею, прижимаюсь всем телом. Он здесь. Он настоящий… Любимый…

Он обнимает меня так крепко, будто боится, что я исчезну. Шепчет что-то — я не разбираю слов, только чувствую, как его губы касаются моего виска…

— Прости, — повторяю я, уткнувшись в его плечо. — Я испугалась. Я не знала…

— Я тоже, — отвечает он, массируя волосы на моей голове. Такой же нежный, как всегда… Такой же ласковый и тёплый.

Мы стоим так долго… И я не знаю, правильно ли поступила, потому что жизнь одна и я должна её ценить, но… Я его люблю… И теперь мне ещё страшнее…

Глава 18

Алёна Вишнякова

Мы сидим на моей кухне. За окном серый день, капли дождя стекают по стеклу… У меня в руках чашка чая, но я почти не пью, да и руки дрожат. Смотрю на Глеба. Он выглядит таким измотанным. Помятым… Сказал, что проснулся на работе. Я вообще не представляю каково это на самом деле… просыпаться вот так и ничего не помнить о своей жизни. Где был, что делал… Это просто жуть какая-то.

Он молчит, будто собирает слова по крупицам. Потом начинает тихо, осторожно, словно боится, что голос сорвётся. А голоса у них определенно разные, если прислушаться. Или интонация… Манера говорить…

— Мне было шестнадцать, когда родители погибли в пожаре…

Я замираю… Пожар… Я не знала этого. Как ужасно…

Он рассказывает. О том, как потолок обрушился и он не имел доступа в спальню, чтобы помочь родителям, от паники застыл, забился куда-то в угол... О том, как проснулся уже в больнице, а мир вокруг стал чужим. О том, что помнит не всё — только вспышки. Огонь. Запах гари. Холод пола под ладонями.

Как он остался без крова, жил в гараже, как ему было некуда податься некоторое время, пока он не стал разбирать этот самый гараж…

Я не перебиваю. Просто слушаю. И чувствую, как внутри всё сжимается от боли… Не своей, а его… Глаза слезятся, но Глеб не плачет… Он просто выдавливает из себя эти слова… Наверное, он не один раз их уже рассказывал…

— Потом… появился он, — Глеб говорит это так, будто произносит имя врага. — Адам… Я не сразу понял, что это не я. Думал, что просто схожу с ума. Что у меня типа шизофрения или типа того… Провалы в памяти…

Он объясняет. Медленно, будто раскладывает по полочкам. О диссоциативном расстройстве. О том, что сознание