Читать книгу - "В плену безумия - Катерина Пелевина"

Спокойно. Да, именно так. С ней мне спокойно. Даже когда внутри альтер эго, блин. Даже когда мир вокруг рушится.

Потому что она мой личный якорь в этом безумии…

И я ведь знаю, что у неё в семье не всё хорошо. Поэтому рад дать ей эту возможность. Этот покой. Чтобы она ощущала безопасность. Была рядом… Чтобы знала, что я не буду на неё кричать и ругать… Что я буду оберегать её от всего негативного…

И она засыпает снова…

Через какое-то время её дыхание становится глубже, ровнее.

Я лежу, не двигаясь. Боюсь нарушить её хрупкий сон. Смотрю на её расслабленное, умиротворённое лицо, и думаю, как же мне повезло, что взаимно… Как же повезло, что с одинаковой силой. Так же бывает далеко не всегда…

Пальцы сами тянутся к её щеке, осторожно проводят по коже. Она не просыпается. Только чуть улыбается во сне.

Я обнимаю её крепче, прижимаю к себе. Моя.

И в этот момент понимаю, что я готов на всё, чтобы сохранить это. Чтобы защитить её. Чтобы никогда не потерять.

За окном — ночь. В комнате тишина и тихое мурчание моего котейки в ногах.

Я закрываю глаза, вдыхаю её запах, слушаю её дыхание…

Так боюсь её потерять… Потерять, как своих родителей когда-то и…

Щелчок…

Глава 14

Алёна Вишнякова

Я прижимаюсь к нему спиной, чувствуя тепло его тела сквозь тонкую ткань пижамы… В комнате полумрак, прорезанный лунным светом из-за неплотно задёрнутых штор… Часы на тумбочке показывают 04:25. Я должна спать, но не могу… Вспоминаю нашу ночь и расплываюсь в улыбке… Слишком хорошо, слишком спокойно.

Я никогда не думала, что может быть вот так… Что я встречу того самого. Единственного.

Глеб дышит ровно, глубоко. Его рука лежит на моей талии, тяжёлая и надёжная. Я ловлю себя на мысли, что вот оно, счастье… Просто лежать рядом с человеком, который видит тебя — настоящую, без масок. Который так же влюблен в тебя, как и ты…

Я осторожно разворачиваюсь, чтобы разглядеть его лицо. Ресницы дрожат, губы чуть приоткрыты. В этом свете он выглядит почти невинным. Таким, каким я его полюбила: нежным, внимательным, даже немножечко смешным…

Хочется целовать их снова… Как ночью… Поверить не могу, что я такая ненасытная… А ведь он у меня первый.

Я шумно выдыхаю. Случайно… Не хочу разбудить. Отворачиваюсь и поглаживаю его руку своей… Перебираю волоски на коже… Чувствую, как тянет низ живота… Как мне хочется продолжения… Как соски реагируют на его запах… Тело будто чужое. Мне не принадлежит. Я зависима от его касаний…

Но потом вдруг что-то меняется.

Его пальцы на моей талии сжимаются. Не больно… Пока. Но хватка становится другой. Более твёрдой. Более целенаправленной. Будто ему снится кошмар…

— Глеб? — шепчу я, пытаясь повернуться.

Он не отвечает. Его дыхание учащается…

И тогда его рука поднимается. Медленно. Но слишком уверенно… Обхватывает моё горло. Странным образом.

И я замираю…

— Глеб, — повторяю я, на этот раз с дрожью в голосе. — Что ты…

Чувствую, как его дыхание скользит по коже, а пальцы начинают смыкаться, и я вцепляюсь в них своими, начав хрипеть. Пытаюсь снять их, но он не позволяет. Держит и душит…

— Глеб, прекрати! Проснись, Глеб!

— А он не спит, дорогуша, — звучит что-то жуткое из-за моего плеча… Я резко разворачиваюсь, чтобы увидеть его лицо. Мне кажется, что сплю… Это просто кошмар… Я вот-вот проснусь, и всё это закончится…

Заглядываю ему в глаза… по коже бегут мурашки.

Это не его глаза.

В них ни тепла, ни узнавания. Только холодный, расчётливый блеск. Его губы растягиваются в ухмылке, которая не принадлежит ему. И моё тело цепенеет.

— Тихоооо, тш-ш-ш, — шепчет он, парализуя ещё сильнее. Голос низкий, чужой. Он всё ещё грубо держит меня за шею, только теперь глаза в глаза. — Ты слишком много говоришь…

Я пытаюсь вырваться, но его хватка железная. Паника бьётся в груди, как птица в запертой клетке. И позвать некого…

— Отпусти… — хриплю я.

— А если не хочу? — он наклоняется ближе, и я чувствую его дыхание на своей щеке. — Ты слишком сладкая, чтобы жить вот так спокойно… Сейчас мы это исправим…

— Что… За бред… Отпусти… — мой голос срывается с петель.

Он смеётся. Звук резкий, как стекло. У меня чувство, будто я вот-вот проснусь… Это не может быть правдой. Хрень какая-то…

— Лжёшь. Уже возбудилась, маленькая дрянь, а?

Я хочу закричать, но его пальцы сжимаются чуть сильнее. Воздуха становится меньше. Я задыхаюсь…

Он наваливается сверху и его язык скользит по моей щеке, пока я сопротивляюсь, пытаясь сбросить его с себя… Глеб никогда себя так не вёл. Это сюр какой-то! Мужская рука пролезает под мою пижаму и забредает под бельё.

— Ну кончено возбудилааааась… — проводит по моей влажной коже и насмехается, толкнув в меня пальцы до непроизвольного стона. Только я не понимаю, что здесь творится… Что это за херня с ним происходит?!

— Глеб! Остановись! Что с тобой такое?! Глеб?! Это я! Алёна! — тараторю без умолку, загнав ногти в его предплечья.

— Алёнаааа… — выдыхает он, словно хищник. — Он слишком тебя балует, дешёвка… Я покажу, каково это… Плакать под нами и задыхаться…

Едва я чувствую, как он произносит это и опускает вниз свои штаны, как со всей дури пинаю его между ног и сползаю с кровати, убегая прочь, пока он не успел рвануть за мной…

Бегу изо всех сил, мечтая проснуться.

Когда долетаю до входной двери и пытаюсь её открыть дрожащими руками, вдруг чувствую, как меня резко хватают за волосы и отдёргивают назад, вынуждая визгнуть от боли и страха.

— Не надо! Отпусти!!!

— Сука… — ещё секунда и его рука жёстче сжимает моё горло. Я не могу дышать. Он так и держит меня спиной к себе… Не давая возможности отпрянуть. — Я же пошутил, куда ты так дёрнулась-то, а…

— Глеб, что происходит, мне страшно… — реву я в отчаянии, обхватив его пальцы, но сил оторвать их не хватает. Они будто въелись в кожу.

— Ещё раз пнёшь меня или выкинешь что-нибудь, — цедит сквозь зубы. — Мне от тебя нужно только одно, сучка…

Я пытаюсь спросить «что», но слова застревают в горле. Ощущение, что всё плывёт перед глазами. Пока вдруг не звучит осатанелое:

— Где мои деньги, блядь?!

На секунду я просто выпадаю из реальности… Не понимаю о чём он говорит вообще… Что с ним, блин, не так?! Ощущение, что им, как в фильме ужасов, завладела какая-то тёмная сущность