Читать книгу - "Не свой - Маргарита Аркадьевна Климова"

как Машуня умеет кричать, стоит опоздать с бутылочкой на пару минут.

Это матери не замечают у своих крошек ни отёчности, ни послеродовых гематом, ни опухших, гноящихся глазок. Для них красивее их малышей никого на свете нет, даже если у соседки по палате такая же личинка, укутанная в пелёнки.

И для меня Машенька была божественно красивой девочкой. Разве могут другие дети так морщить носик, так потрясающе складывать губки бантиком, так сладка причмокивать, полностью съедая всю смесь из бутылочки, так сопеть, сыто заснув на руках.

— У меня есть видео, как я её кормлю, — запустила череду кадров. — Посмотри, как она старательно помогает себе бровками.

— Слушай, Ануш, — нервно дёрнул кадыком Рогов, опасливо отстраняясь от аппарата, как будто я ему под нос подсунула обкаканный памперс. — Малышка очень хорошенькая, и я с удовольствием посмотрел бы ещё, но мне пора на работу. Нужно подготовится к завтрашнему слушанию и составить заявление на получение справки из роддома.

— Могу скинуть тебе фото на телефон, чтобы ты привыкал к дочке, — предложила, почему-то радуясь глупому поведению Савелия.

— Ага, — торопливо кивнул, дометал остатки с тарелки, одним глотком залил кофе и трусливо сбежал с кухни.

Через пять минут, крикнув из коридора «я позвоню», Савелий испарился из квартиры, тихонько щёлкнув дверью. А я покатилась со смеха, напрочь забывая о злости и смущение, что испытывала после напряжённого разговора в комнате.

По закону подлости, Рогов каждый раз умудрялся оказаться в самый неудачный момент моего общения с родственниками. То меня избивает и душит Карен, обвиняя во всех тяжких, то оскорбляет отец, требуя вернуться к мужу. И, почему-то отвратительно себя ведут они, а стыдно всегда мне.

Отсмеявшись, занялась уборкой и готовкой. Ближе к вечеру обещала вернуться Люба, и следов Савелия не должно было остаться. В процессе натирания полов, получила сообщение от Рогова. Телефон и имя адвоката, занимающегося бракоразводными процессами. Не стала откладывать в долгий ящик и набрала пришедший номер.

— Альберт Эрнестович, — начала приветствие, но сразу была перебита Шейлером.

— Просто Альберт, — прошёлся бархатом по слуху густой баритон, запуская мурашки по рукам. Вот это голос. Таким раньше пели красавцы-мужчины советской эстрады. — Савелий предупредил о вашем звонке, Ануш Вардановна. Расскажите вкратце ситуацию.

— Можно Ануш, — ответила ему зеркально. — Муж против развода, поэтому мне пришлось подавать заявление в суд. После первого слушания нам дали три месяца на примирение. Прошло два.

— Перешлите мне список движимого и недвижимого имущества, приблизительные суммы на счетах и копию заявления. Как я понимаю, на раздел вы не подавали. Надо срочно подготовить ещё одно обращения.

— Мне не нужен раздел имущества, — влезла, пока адвокат не увлёкся новым делом. — Я просто хочу быстро развестись и забыть, что была замужем. Если бы вы избавили меня от появления в зале и встречи с супругом, я была бы безмерно благодарна вам, Альберт. И знаете, по поводу оплаты…

— За это не волнуйтесь, Ануш, — поспешил успокоить меня Шейлер. — Мы с Савелием всё решили. Я сейчас скину вам адрес офиса, куда надо подъехать для подписания договора. От вас мне нужен весь пакет документов, что вы передали в суд. И подумайте о разделе. Можно заняться этим после развода.

— Я подумаю. Спасибо. Завтра удобно встретиться?

— Да. Напишите за час. И Савелию привет передавайте.

Шейлер отключился, а я задумалась, почему Альберт через меня передал привет Рогову? Он же не думает, что между нами отношения? Или думает?

Чертыхнулась и постаралась направить мысли в другую сторону. Подумаешь, кто и чего напридумывал себе. Отправила сканы документов по мессенджеру и продолжила наводить чистоту, плавая в какой-то прострации. Собралась только во время готовки, отключив голову от посторонних дум. Еда не терпит безразличия и отстранённости.

Люба приехала как раз в тот момент, когда запечённая курочка напитывалась соусом, цветная капуста румянилась под сырной шубкой, овощной салат лоснился от чесночного масла, а в духовке поспевал пирог с карамельными сливами.

— Боже, я попала в рай, — вошла на кухню подруга, втягивая носом стелящиеся ароматы. — Сейчас захлебнусь слюнями.

— Мой руки и садись, — помахала в воздухе лопаткой. —Я пока по тарелкам разложу.

— Сначала в душ и переодеться. Я быстро, — прощебетала Любаня и побежала смывать дорожную пыль.

Пока Люба приводила себя в порядок, я успела наломать лепёшку, порезать курицу, выложить на блюдо капусту, сервировать стол, достать и накрыть салфеткой пирог, поставить греться чайник. Разложила приборы, заслышав Любкины шаги в коридоре.

— Ануш, — растеряно обозначилась подруга. — Ничего не хочешь мне сказать? Я тут нашла между ванной и машинкой…

Повернулась к ней и наткнулась взглядом на мужской носок, сиротливо болтающийся на палке, удерживаемой Любой на вытянутой руке. Первой мыслью, мимолётно пролетевшей в голове, был вопрос: «Он так спешил, что ушёл без носка? В такую погоду?», а второй шандарахнуло по затылку — теперь придётся признаваться подруге, что я устроила пьяную вечеринку для постороннего мужика.

Глава 20

Савелий

Сбежал! Да! Сбежал трусливо, суетливо, как-то по-пацански, а не по-мужски, словно мне шестнадцать, а не за тридцатник. И мужиком мне себя в тот момент сложно было чувствовать. Испугаться фотографий с собственным ребёнком…

Хотя, глядя на сморщенное нечто, я снова стал сомневаться в точности результатов теста. Было ощущение, что меня где-то наебали, особенно после восторженных междометий о ямочке на подбородке и о разрезе глаз, которые Ануш разглядела в этом невзрачном комке. Сколько не вглядывался, не смог выискать малейшего совпадения с собой или с Гелькой.

Всегда считал себя привлекательным и харизматичным, а на экране корчило мордочки что-то страшненькое, в чём я никак не мог принимать участия. Просто из-за эстетических соображений. Где мой лоб и мои губы? Где «она просто красавица», озвученное врачихой?

И знаете, что самое смешное? Эта болезная с таким восторгом и восхищением сопровождала каждую новую картинку, что я почувствовал себя абсолютно слепым и невосприимчивым к прекрасному. Этакий бескультурный жлоб,