Читать книгу - "Не свой - Маргарита Аркадьевна Климова"

Замотала еду плёнкой и убрала в холодильник, бутылки отправила туда же. Протёрла стол, открыла окно на проветривание и побрела в ванну. Глянув на себя в зеркало, застонала, увидев нечто в отражение. Потёкшая тушь, отпечаток ребра стола вдоль всей щеки, листик петрушки на лбу, картошка из салата в волосах. От души порадовалась, что Савелий ушёл и не застал меня в таком непотребье.

Ополоснувшись и обмотавшись в полотенце, пошла к своей комнате, выключая по ходу движения везде свет. Но стоило открыть дверь, как в ноздри ударил амбре перегара, а по ушам резанул храп. Включила верхнюю лампу и сразу вырубила её обратно, вылетая в коридор и плотнее стискивая полотенце.

Рогов лежал в моей кровати, развалившись морской звездой и сняв с себя всю! всю одежду, вплоть до трусов. Покрывало нежно сиреневого цвета скомкалось в ногах и прикрывало кончиком согнутую коленку, выставляя всё добро напоказ. Хорошо, что Любаня не видела осквернение покрывала. И совсем хорошо, что она уехала к бабушке и вообще ничего не знала.

Мне бы возмутиться, разбудить нахала и выставить за дверь, но я не могла себя заставить снова войти в спальню и увидеть его голышом. Это ж до какой степени надо было нажраться, чтобы растерять совесть и одежду?

От греха подальше переоделась в халат и вытянула бренное тело вдоль дивана в гостиной. Организм требовал отдыха в нормальных условиях, а не скрючившись в компании тарелок. На удивление, заснула моментально. Только восстанавливающим сном отключку назвать было сложно.

В беспамятстве я присутствовала на казни Карена. Макаелян младший стоял на коленях перед огромным пнём, куда, наверное, нужно было класть голову. Его родители почему-то ползали передо мной, умоляя пощадить сына, но моё внимание занял Рогов, исполняющий на лестнице подиума танец с топором в обнажённом виде.

Савелий размахивал орудием труда, крутил его за рукоятку, кружил наточенным лезвием вокруг тела, а меня волновал всего один вопрос — не рубанёт ли он в запале по собственным причиндалам, задорно подскакивающим в такт энергичным движениям?

Я всё ещё любовалась пластичностью и артистизмом Рогова, когда топор вывел объёмную дугу в воздухе, блеснул острым краем в лучах восходящего солнца и хрясь… резко опустился на шею Карена.

После выполненной работы Савелий неизвестно откуда выудил Любино покрывало нежно сиреневого цвета, обтёр им кровь с железа и укрыл обезглавленного Макаеляна, подмигнув и улыбнувшись мне. Он, ритмично перебирая ногами, спускался с подиума и двигался в мою сторону, а я никак не могла подняться с места. К скамье меня придавило тушей свёкра, потерявшего от переживаний сознание.

Задёргалась, пытаясь выбраться и побежать навстречу к Рогову, и мир вдруг содрогнулся. Казалось, пол подо мной пришёл в движение, засасывая в свои недра, Давид Гурамович потяжелел раз в десять, погребая под собой моё тщедушное тельце, а свекровь визжала, визжала, визжала, переходя на ультразвук, бьющий по вискам и в затылок.

Дёрнулась из последних сил, и как будто вынырнула из бреда. Только свекровь не затыкалась, перейдя в надоедливый рингтон. Пришлось вставать и тащиться в коридор, где я вчера оставила телефон. На экране высветился номер отца, от которого и так ничего хорошего не ожидалось, а уж ранним утром и подавно.

— Слушаю, — безэмоционально приняла вызов, схватив аппарат с тумбы и поспешив назад в комнату. Будить Рогова сейчас не входило в мои планы. С Варданом Арамовичем я предпочитала общаться без свидетелей. До сих пор было стыдно признать, что родители не оправдали надежд.

— Ты там совсем охренела?! — нервно прокричал отец, из-за чего в его речи прорезался южный акцент. — К тебе уже непонятные мужики приходят средь бела дня?! Совесть потеряла?! Правильно Каренчик говорил, что ты гулящая!

— Твой Каренчик пытался задушить меня, а отец ребёнка, роды которого я принимала, проходил мимо и заступился, — с досадой выплюнула в трубку, поражаясь гнусности супруга. Вряд ли можно упасть ещё ниже.

— Тебя, блядь такую, убить мало. Неудивительно, что муж стал тебя поколачивать, — оборвал мои жалкие потуги оправдаться отец. — Но у меня есть хорошие новости. Я поговорил с Кареном, и он согласен простить и принять блудную супругу обратно. Правда, придётся уволиться и доказывать, что ты хорошая жена, но это уже мелочи. Главное, честь семьи будет восстановлена.

Глава 18

Савелий

Она стояла, отвернувшись к окну и прижав двумя руками телефон к уху. Ссутулившиеся плечи и напряжение в спине явно кричали о давление со стороны оппонента и о нежелание Ануш с ним разговаривать. И немудрено. Не знаю, кто был на связи, но его тяжёлый, перекошенный гортанными звуками голос слышно было даже мне, застывшему в дверном проёме. То ли этот мужчина так громко орал, то ли качество связи превзошло все ожидания.

— Тебя, блядь такую, убить мало. Неудивительно, что муж стал тебя поколачивать, — вещал долбоёб в динамик, будучи абсолютно уверенным, что Ануш беспрекословно исполнит указания. — Но у меня есть хорошие новости. Я поговорил с Кареном, и он согласен простить и принять блудную супругу обратно. Правда, придётся уволиться и доказывать, что ты хорошая жена, но это уже мелочи. Главное, честь семьи будет восстановлена.

— Тебя всегда интересовала лишь раздутая честь семьи, а не я, — произнесла Ануш, со злостью раздёргивая занавески и открывая окно. Возникло ощущение, что она взяла паузу и собирается вывалиться на улицу, но врачиха заговорила снова: — Ради этой чести ты готов отдать единственную дочь человеку, который открыто шляется от неё, который наградил её заразой, который избил жену, убил ребёнка и бросил истекать её кровью, пока сам развлекался со шлюхами. И после всех издевательств надо мной, твой любимый Каренчик ещё и оболгал меня, лишь бы подтереть своё дерьмо. А ты, папа, с радостью сожрал всё, что преподнёс тебе Макаелян, и предал свою кровь.

— Это твоё последнее слово, Ануш? — процедил этот глупец, отказавшийся от своего ребёнка.

— Последнее. И больше не звоните мне, Вардан Арамович, — гордо ответила Ануш, и