Читать книгу - "Не свой - Маргарита Аркадьевна Климова"

— Я говорил, что девочка не будет расти в детском доме. Себе забирать её не обещал, — выплюнул порцию яда, почему-то решив позлить Ануш.

Позже не смог себе объяснить своё поведение и причину раздражения. Вроде, Макаелян делала всё ради добра и без злого умысла, но мне захотелось её укусить и посмотреть на реакцию врачихи.

— Ты сейчас шутишь? — прошелестела побелевшими губами, поворачиваясь ко мне. И сама вся побелела, как будто вот-вот шлёпнется в обморок. — Удачно поиграл словами и обманул меня?

Шутил ли я? Скорее да, чем нет. Так получилось, что мне пришлось провести два года в детском приёмнике, пока меня не забрала тётка по отцу, с трудом добившаяся опеки. На что только ей не пришлось пойти ради того, чтобы я оказался дома. Переучиться и сменить профессию, чтобы больше зарабатывать, соблазнить и женить на себе соседа, служившего в органах, убедить его объединить квартиры и стать усыновителем десятилетнего мальчишки.

Приёмный отец оказался той ещё сволочью, за любую провинность воспитывая кулаком, но я ему всё равно был благодарен за то, что не оставил меня там, потому что лучше огребать от одного и по делу, чем от толпы одичавших зверьков за так.

Несмотря на уродливую сущность Михаила Явинского, он дал мне важный совет и путёвку в будущее. Именно с его подачи я поступил на юридический факультет и выбрал профессию юриста, а не следователя, как Юрка Граблин.

И как я с такими вводными данными смог бы оставить своего ребёнка в детском доме и смотреть, как его усыновляют посторонние люди. Меня аж передёрнуло от этой мысли. Столько поломанных судеб детей после ублюдочных усыновителей. Конечно, нормальные и любящие среди них были, но где гарантия встретить таких?

— Да не обманывал я тебя, — поспешил признаться, пока Макаелян ещё стояла на своих двоих, а не валялась пластом на кафеле. — Это у меня так проявляется шоковое состояние. Сейчас наступила стадия отрицания, за ней гнев и ненависть, потом пожалею себя, а после чего-нибудь градусного вместе с головной болью придут осознание и принятие. Выпить есть чего?

— Предлагаешь отметить? — отодвинула Ануш стул и медленно опустилась на него. Растёрла лицо, подгоняя кровь к щекам и обретая более-менее нормальный цвет.

— Если твоя подруга будет не против, — кивнул, хотя на отмечание это вряд ли должно было быть похоже. Скорее поминки моей свободной жизни. Теперь не приведёшь на квартиру баб, не загуляешь на всю ночь в баре, не сорвёшься и не свалишь на выходные к морю.

— Люба уехала на неделю к бабушке, а из спиртного у нас только початая бутылка вина, — обняла ладонями чашку с кофе и прикрыла глаза, выравнивая дыхание.

— Не возражаешь, если я сделаю заказ из ресторана сюда? Не хочу в данный момент оставаться один. Мне надо, чтобы меня выслушали, поддержали, наставили на путь истинный.

На самом деле, я мог бы поехать к Юрке и нажраться с ним по-мужски, но выслушивать его «я тебе говорил» и «какой же ты долбоёб» было выше моих сил. Можно засесть на выходные дома, позвав Катьку или сестричек, и отодрать их со злости, но компания сторонних девок меня не прельщала, а от свершившегося факта дружок уныло повис, отказываясь от секса.

— Не возражаю, — отпила кофе врачиха и поморщилась. — Мне, наверное, тоже не помешает выпить.

Заказ привезли быстро. Уже через сорок минут стол ломился от тарелок с закусками и от крепкого спиртного. Накатив стакан, за ним второй, я почувствовал, как в груди ослабевает узел, а по застывшим венам растекается тепло. Сидящая напротив Ануш поехала от пяти капель, раскрасневшись, как переспелый помидор. Она постоянно вздрагивала, пытаясь не заснуть, и заваливалась на стенку.

— Не представляю, чего теперь делать, — чокнулся посудиной с её стопкой и опрокинул водяру, закусывая огурцом. — Суд, опека, это понятно. А потом? Я же не представляю, как обращаться с ребёнком. Тем более с маленьким. Тем более с девчонкой. Памперсы, пелёнки, распашонки, соски, бутылки, кормление по расписанию. А если у неё животик заболит, зубки полезут, температура поднимется? Как мне тогда быть? Конечно, можно основную часть переложить на нянек, а самому иногда трепать её по волосикам и делать селфи, но зачем изначально забирать малышку, если заниматься ей будут посторонние люди?

— Я буду помогать тебе. Ты только забери Машеньку, — пьяненько заявила Ануш, приподняв с руки голову, которую перевешивал сон.

И такая Макаелян сейчас показалась манкая, аппетитная, с беззащитно растёкшимся макияжем, с поплывшей чернотой во взгляде, что я, окосевший дурак, потянулся к ней за поцелуем. И она подалась вперёд, проводя языком по губам и увлажняя их для меня.

Глава 17

Ануш

Я проснулась от жуткой ломоты в спине и от онемения конечностей. Попыталась покрутить шеей и оторвать лицо от твёрдой поверхности, но не удержалась от стона, как только всё тело прострелило болью. Дымчатые тени длинными штрихами расползлись по стенам, что говорило о послеобеденной неге и о приближение вечера.

Со скрипом отодрала прилипшую щеку и распрямилась, стискивая до хруста челюсть. Одуреть! Заснуть на обеденном столе, да ещё в окружение еды и бутылок... Хорошо, что не мордой в салат, а то приобрела бы новый опыт не слишком разнообразной жизни.

Прошлась взглядом по обветренной закуске и остывшим шашлычкам, морщась от мыслительных действий. Голове совсем не нравились физические нагрузки по раскручиванию шестерёнок. По вискам лупили дятлы, усложняя работу, но надо было вспомнить, что произошло после прихода курьера и второй стопки.

Если не ошибалась, Рогов жаловался на отсутствие опыта общения с детьми. Он боялся не справиться, а я? Я пообещала помочь, лишь бы Савелий забрал Машеньку.

А потом темнота, словно опустили рубильник, ограничивая подачу тока. Немудрено. После ночного дежурства в родблоке и дневной замены хирурга в гинекологии я и так с трудом держалась на ногах. А тут ещё Рогов с веселящей жидкостью и с закусками. Плохо, видите