Читать книгу - "Изаура и Алваро - Бернарду Жуакин да Силва Гимарайнш"

пройдет, пока Алваро с отцом разыщут меня. Что случится со мной за это время у нового хозяина? И какой он?»

Пока Жануария мыла, переодевала и кормила ее наспех, Изаура продолжала тревожно размышлять о своей судьбе.

— Тетушка Жану,— обратилась она к своей союзнице, — ты не слыхала, Алваро и отец не ранены? Ведь по ним стреляли.

— Слава Богу, нет, но зато я подслушала разговор этих головорезов. Они считают, что Мигел и твой любимый — преступники, по которым можно стрелять без предупреждения! — вытаращила глаза старуха.

— Ох! — застонала Изаура. — Значит, я буду молить Господа, чтоб они не вздумали меня выручать — ведь их просто убьют.

— Не говори так, доченька, не рви мое больное сердце, — заплакала Жануария. — Я надеюсь, что умный доктор Жералдо что-нибудь придумает. Он знаком с хорошими полицейскими, они помогут защитить наших мужчин.

— Тетушка, а что это за новый хозяин? Он очень злой?

— Насчет злости не знаю, а вот что он скряга и старый гриб — об этом уже говорят. Но ты не бойся, хуже нашего вряд ли кто сыщется.

— А ты думаешь, дон Леонсио оставит меня там в покое?

— Вот то-то меня и пугает, что нет. Продай он тебя молодому, было бы ясно, что отступился, а раз этому хрычу — может и навестить там со временем. Так что мужайся, моя девочка.

— Тетушка Жану, пока нас никто не слышит, я хочу тебе сказать одну очень важную вещь. Там в дупле, пока я пряталась, я нашла один документ.

— Вот, я же знала, что там что-то есть. Но что за документ, Изаура?

— В нем написано, что дон Алмейда освободил мою матушку.

— Так, значит, и ты, как ее и Мигела дочь, тоже свободна! И все твои муки напрасны. Но кому можно сказать об этом? Кто нам поможет?

— Умоляю, даже во сне не проговорись, что лежит в дупле, — попросила Изаура. — Но если ты увидишь когда-нибудь моего Алвара или отца, попроси их незаметно достать эти бумаги. В них мое спасение!

— Не бойся, моя хорошая, я и пытки снова пройду, но этот злодей не узнает о тайне. А сейчас соберись с силами. Тебя ждет нелегкое испытание.

Изаура оперлась на руку доброй негритянки, и они двинулись в сторону господского дома.

Дон Менендес заждался смотрин. Уже все было переговорено с хозяином: и цены на кофе, и происки аболиционистов, и последние известия о подвигах заградительных отрядов, да и на столе осталось мало тем для общения. Наконец двери распахнулись и в гостиную вошла прекрасная девушка. Дон Менендес решил, что это жена или сестра дона Леонсио, но вовремя вспомнил, что тот вдов и одинок.

«Значит, этот хитрец держит прелестную экономку, — решил гость. — Что ж, непозволительная, но оправданная роскошь».

— Ну вот, дон Менендес, — сказал Леонсио, — это и есть предмет нашего соглашения. Изаура, — обратился он к вошедшей, — вот твой новый хозяин. Надеюсь, что ты будешь послушной и трудолюбивой гувернанткой в его семье. Он знает о твоем необдуманном поступке, но надеется, что ты больше не будешь убегать — ведь твои соблазнители не решатся уже сбивать тебя с толку, так как получили хороший урок.

Девушка молчала потупившись, и дон Леонсио продолжил:

— А сейчас, пожалуй, покажи новому хозяину свои успехи в музицировании, пока я решу кое-какие вопросы по хозяйству.

Он вышел, оставив Изауру наедине с ее новым хозяином.

Изаура покорно подошла к инструменту, открыла крышку рояля и опустила руки на клавиши. Первый аккорд, извлеченный ее тонкими пальцами из черно-белого ряда костяных пластин, был невнятен, как бы случаен. Но отдельные его звуки вызывали в ее душе нечто, что давно хранилось под гнетом событий последних дней. Девушка с самого Ресифа не садилась за инструмент. И вот теперь все переживания: страх и надежда, любовь и ненависть, мечты о счастье и горечь унижений — выплеснулись через кисти, еще не забывшие холод оков, на теплые клавиши рояля. Она играла так, словно в последний раз в своей жизни, будто торопилась рассказать от начала до конца горестную повесть рабства прекрасного тела, в котором горит свободная душа, еще более прекрасная...

Менендес слушал, завороженный чередой непривычных чувств, проснувшихся в нем. Игра Изауры была настолько впечатляющей, что в душе фазендейро, далекого в своей жизни от прекрасного, вдруг возникло нечто, заставившее забыть его о деньгах, делах, опостылевшей жене и о многом другом, составляющем его бытие. Он вдруг вспомнил далекое утро его юности, когда ему повстречалась посреди поля прекрасная мулатка с корзиной на голове, шедшая неповторимой для белых женщин походкой царицы природы.

Ему показалось, что та красавица чем-то неуловимо была похожа на эту белокожую девушку, сидящую вполуоборот к нему за роялем.

«И это сокровище может стать моим?! И я еще пытаюсь торговаться с ее хозяином? Нет, скорее соглашаться и везти добычу к себе!»

Он порывисто, насколько позволял возраст, встал со своего кресла и подошел к Изауре.

— Дитя мое, — начал он, положив руку на ее плечо и испытывая при этом незнакомое волнение. — Я покупаю тебя у дона Леонсио за большие деньги, но не жалею об этом. Тебе будет хорошо у меня в доме. Жить ты будешь не со всеми рабами, а в отдельном домике. Если же ты будешь послушной, я назначу тебе даже жалованье, ведь не каждая рабыня умеет играть на рояле! — оправдывал он свою неожиданную щедрость, незаметно для самого себя переводя руку с плеча на стройную спину девушки.

Та вздрогнула, инстинктивно прекратив игру, затем встала и со стуком захлопнула крышку рояля. Все же ей удалось побороть отвращение, и уже спокойно она сказала:

— Я рада, что понравилась вам, мой господин, и буду честно служить в вашем доме.

Менендес хотел уже перейти к более решительным действиям, проговаривая про себя соблазнительные обещания, но тут вошел дон Леонсио, услышавший шум в гостиной.

— Что ж, дон Менендес, вы изменили свое решение? — спросил он, быстро оценив ситуацию, сложившуюся в его отсутствие.

— Да, дон де Фонсеки, пожалуй, я соглашусь на ваши условия. Вот вам деньги наличными, и я сразу же увезу Изауру к себе, меня ждут дела.

Но Леонсио не хотел так сразу расставаться со своим сокровищем.

— Наш уговор безусловно в силе, дон Менендес, но все же я