Читать книгу - "Помни, что ты моя - Ольга Люм"

стихий. В его объятиях не было места прошлому, сомнениям, страхам. Было только настоящее. Только он. Только я. Только эта безумная, освобождающая страсть, которая стирала все границы и обещала новое начало не завтра, а прямо сейчас, в этой постели, в этой темноте, под его тяжестью и в ответ на его имя, которое я выдохнула, когда мир наконец взорвался в миллиардах звёзд.

Глава 15

Пробуждение было… прекрасным. Я пришла в себя мягко, как будто всплывая со дна тёплого, спокойного моря. Первым пришло осознание тёпла. Глубокого, всепоглощающего, исходящего от всего тела, к которому я была прижата. Я лежала, завернутая в его объятия, спиной к его груди. Его рука лежала тяжело и прочно на моём животе, пальцы слегка вцепились в кожу, даже во сне не желая отпускать. Его дыхание было ровным, горячим на моей шее. Я была заперта в этой клетке из мышц и кожи, и это было самой желанной тюрьмой на свете.

Было ещё очень рано. Свет за тяжёлыми шторами был серым, предрассветным. Я осторожно повернула голову, насколько позволяло его объятие, чтобы посмотреть на него. Его лицо было рядом, на одной подушке со мной. В расслабленных чертах не было и тени привычной напряжённости или холодности. Даже во сне на его лице читалось глубокое, безмятежное довольство. Губы были чуть приоткрыты, длинные ресницы отбрасывали тени на скулы. Он выглядел… юным. Безоружным. И невероятно красивым.

Мне захотелось пить, да и в туалет, если честно. Я попыталась, с максимальной осторожностью, начать высвобождаться из его объятий. Сдвинула его руку на сантиметр. Сделала попытку приподняться.

Его тело мгновенно отреагировало. Мышцы руки напряглись, притягивая меня обратно. И он открыл глаза. Сразу, без промежуточных стадий сна. Его серые глаза, ещё сонные, уставились прямо в мои, с расстояния в несколько сантиметров. В них не было ни удивления, ни вопроса. Был просто… факт. Я здесь. Это реально.

Я не могла сдержать улыбку. Он был такой забавный — серьёзный и властный даже в первые секунды пробуждения.

— Выпусти, — прошептала я, — надо в ванную.

Он что-то невнятно пробурчал, и его объятие ослабло, но не исчезло. В его глазах мелькнуло явное нежелание отпускать. Чтобы он не огорчался (эта мысль сама по себе вызывала у меня прилив нежности), я быстро, почти не целясь, чмокнула его в губы.

— Я быстро, — пообещала шёпотом. — Скоро вернусь.

Он наконец разжал руки, и я, словно вынырнув, выбралась из-под одеяла. Холодок утреннего воздуха заставил меня вздрогнуть. Халат валялся прямо на полу, там, где он слетел с меня ночью. Я накинула его на себя, ощущая шёлк на горячей коже, и босиком поспешила в ванную.

Делала всё быстро, но и тут не могла не улыбаться своему отражению в зеркале. Растрёпанные волосы, сияющие глаза, губы, слегка припухшие от вчерашних и сегодняшних поцелуев. Я была… счастлива. До глупости, до головокружения.

Вернувшись в спальню, я на мгновение задержалась в дверях, наблюдая. Артём лежал на спине, одна рука закинута за голову. Он делал вид, что спит. Но его выдавала одна деталь — тонкая, напряженная морщинка между бровями. Она появлялась у него всегда, когда он о чём-то очень сосредоточенно думал. О чём он мог думать сейчас, притворяясь спящим?

Улыбка не сходила с моих губ. Я подошла к кровати, скинула халат, и он с лёгким шорохом упал на ковёр. Обнажённая, чувствуя на себе его взгляд сквозь прищуренные веки, я скользнула под одеяло, прямо к нему, прижимаясь к его горячему боку.

Он немедленно отреагировал. Притворство кончилось. Он повернулся ко мне, и в одно мгновение я снова оказалась в его объятиях, притиснутая к его телу ещё сильнее, чем утром. Его руки обхватили меня, одна легла на поясницу, другая запуталась в моих волосах. Его лицо уткнулось мне в шею, и он тяжело, с наслаждением выдохнул.

Я обняла его в ответ, позволив рукам свободно исследовать то, что было теперь моим. Провела ладонями по его широкой, твердой груди, ощущая под пальцами биение сердца — учащённое, как и моё. Проследовала по сильным, рельефным рукам, по шее, зарылась пальцами в его тёмные волосы на затылка. Они были удивительно мягкими.

Потом я подняла голову и поцеловала его. Сначала просто, нежно, сладко, как бы говоря «доброе утро» на нашем новом, интимном языке.

Он ответил сразу. Но его ответ был другим. Нежность длилась лишь мгновение, а затем его губы стали более настойчивыми, требующими. Поцелуй углубился, стал влажным, жарким. Его язык коснулся моего, и всё внутри сжалось от вспыхнувшей, мгновенной страсти. Он гладил моё тело — широкими, уверенными движениями от плеча к бедру, затем его рука скользнула между моих лопаток, прижимая меня ещё ближе, а потом опустилась ниже, коснулась той самой чувствительной кожи на пояснице.

От его прикосновений по моей коже пробегали волны мурашек. Моя собственная рука скользнула по его животу, ниже, нащупывая знакомую уже, но от этого не менее волнующую твёрдость. Он издал низкий, хриплый стон прямо мне в губы, и этот звук стал искрой, брошенной в бензин.

Страсть вспыхнула снова. Не с нуля, а с того места, где мы остановились ночью, только теперь без тени неуверенности, с полным, яростным взаимопониманием. Он перевернул меня на спину, его тело накрыло моё, тяжёлое и желанное. Его поцелуи стали беспощадными, исследующими каждый сантиметр моей кожи — губы, шею, грудь. Я выгибалась навстречу, теряя голову, вцепившись пальцами в простыни, а потом в его плечи. Мои ноги обвились вокруг его бёдер, притягивая его ближе, в унисон с ритмом, который диктовало наше обоюдное желание.

Было сладко. Упоительно. Крышесносно. Я вся горела. Каждая клетка моего тела пела и трепетала. И он горел тоже — я чувствовала жар его кожи, слышала его прерывистое дыхание, видела, как темнеют его глаза, полные той же безумной жажды. Мы не торопились и в то же время не могли остановиться. Каждое движение, каждый вздох, каждый стон были частью этого сладкого безумия.

Страсть не угасала. Она только нарастала, как великолепная, всепоглощающая симфония, достигая новых, невероятных кульминаций. Он знал, как касаться, как целовать, как двигаться, чтобы доводить меня до края, а потом мягко возвращать, чтобы начать заново. И я, в ответ, открывала ему себя полностью, без остатка, доверяя каждому его жесту, отдаваясь каждому порыву.

И когда финальная волна накрыла нас, это был уже не взрыв, а слияние. Мы взорвались не порознь, а вместе, миллиардами одних и тех же звёзд, в ослепительной,