Читать книгу - "За Завесой - Сюзанна Валенти"

бедре. Я прижал жену ближе, устроившись на троне, который она создала для меня в этом пространстве, ставшем нашим.

Дворец смерти вмещал бесконечное множество комнат, созданных их обитателями. Не существовало двух одинаковых: каждая отражала поселившуюся в ней душу, которая пыталась воссоздать вокруг себя мираж мира живых. Но все это напоминало замок из песка, ждущий прилива, который смоет его и оставит чистое полотно для новых заблудших душ и их очередного ложного королевства.

— Его достоинства можно пересчитать по пальцам одной руки, а недостаткам нет числа, — пробормотал я. — Знаю, он совершал хорошие поступки. Я сам это видел. Но теперь, когда он здесь, не нахожу в сердце ничего, кроме презрения к нему.

— Там есть и другие чувства, — отрезала Мерисса, впиваясь ногтями в мою кожу. Любая причиненная ею физическая боль была мне так же дорога, как прикосновения ее губ. Пока мы чувствовали друг друга, мы оставались здесь, цеплялись за ветвь существования. По правде говоря, меня пугало все, что ждало за пределами этой полужизни, которую мы обрели вместе за Завесой. Я не хотел проходить сквозь Предначертанную Дверь, оставлять детей и шагать в посмертие, где мог перестать быть собой. Больше всего я боялся забыть тех, кого любил, а тайна дальнейшего пути раздувала пламя этого страха, о котором я не желал говорить вслух.

— Никаких других чувств нет, — настаивал я, ощущая вкус собственной лжи. Обычно я не лгал жене, но это признание удерживало в клетке мое упрямство. — Он слишком много раз причинял боль нашей дочери, а теперь бросил ее именно тогда, когда она нуждается в нем сильнее всего. И ничего этого не произошло бы, выступи он против отца раньше.

— Его растило чудовище, — нахмурилась Мерисса. — Уж ты-то должен понимать, каково жить под властью Лайонела.

— Это другое, — прорычал я, сильнее стиснув гладкую кожу ее бедра и задрав серебряное платье выше. — Во многих случаях у Дариуса был выбор. А моих дочерей тем временем бросили в гребаных пустошах мира смертных. От них отказывалась каждая семья, которая соглашалась их принять. И пока они торчали там, Солярия все глубже увязала в лапах этого чудовища.

Мерисса отстранилась, но я не позволил ей встать с моих колен.

— Это моя вина, — прошептала она, вновь переживая боль прошлого. — Я думала, там они будут в безопасности. Я думала…

Она покачала головой. Я взял ее за руку, поднес пальцы к губам и поцеловал кончики, пытаясь утешить.

— Корень всех бед — Лайонел Акрукс, — мрачно произнес я. — Ты спасла их от него. Ты не могла знать, что случится потом.

— У меня был Дар Видения, — с горечью ответила она. — Я должна была знать. Но путей было слишком много. Столько огня, крови и мучений. А хуже всего… тень. Пути, которых я не видела, потому что их окутывала тьма.

— Мы не могли предугадать союз Лайонела с Принцессой Теней. Нимфой, которую королева Авалон давным-давно изгнала в небытие. Как ты могла знать, кем она вернется? Как могла предвидеть, что она наделит Лайонела силой и возвысит его, хотя сам по себе он никогда не сумел бы захватить трон?

Она печально кивнула.

— Я увидела достаточно, чтобы понять масштаб угрозы. И только в мире смертных я видела путь, на котором они с наименьшим риском доживали до зрелости.

Мерисса прижала основание ладони ко лбу, но я перехватил ее руку, сжал оба запястья одной ладонью и заставил посмотреть на меня.

— Ты защитила их, любовь моя, — твердо произнес я. Ее лицо смягчилось, и она медленно кивнула, пытаясь совладать с болью. — Без тебя они бы погибли.

— Я хочу к ним, — сказала она окрепшим голосом. В глазах полыхнула сила.

— Тогда идем, — прорычал я, наклонился и прижался губами к ее губам. — Я чувствую их зов.

Она вздрогнула, и Завеса внезапно отступила. А возможно, это мы прорвались сквозь нее, устремляясь к тем, кого любили всем сердцем.

Первым мы нашли Габриэля. При виде сына, привязанного к креслу Королевского Провидца в его покоях, мою грудь расколола боль. Он запрокинул голову и взревел от мучений.

Рядом стоял Вард. Он прижимал к центру груди Габриэля сосуд с молнией и обрушивал на нашего сына заключенную внутри мощь бури.

Мерисса бросилась к Габриэлю, обхватила его щеку и позвала по имени. Его глаза метались из стороны в сторону. Дар Видения терзал его разум образами наравне с молниями, мучившими тело. Видения кружили в воздухе вокруг нас, и мы различали их так же ясно, как он: вспышки еще не рассказанного будущего.

Гвендалин растворялась в пугающей тьме, а Роксанья взывала к отмщению, залитая кровью. Ужас пронизывал воздух. Габриэль снова закричал, и видения завертелись быстрее. Кровь рекой лилась из тех, кого он любил. Его жена, ребенок, семья — всех уничтожала эта война в битвах, которым не было конца. Габриэль видел падение мира. Я поспешил к нему, положил руку на плечо и пообещал, что, если мир рухнет, я буду рядом. Знает он об этом или нет, но один он не останется.

— Габриэль, — всхлипнула Мерисса.

Он моргнул, и серые глаза сосредоточились на ней, словно сын действительно ее видел. Если так, он приблизился к смерти сильнее, чем мне хотелось верить: балансировал на границе Завесы и рисковал перейти ее.

— Мама? — едва слышно прошептал он.

Вард оторвал сосуд от его груди и тяжело задышал от напряжения. Молния исчезла, оставив после себя дымящийся рубец. Веки Габриэля опустились, кровь отхлынула от лица, и мерзкий Провидец шагнул вперед, чтобы исцелить его.

— Держись, сын, — прорычал я, передавая ему всю силу, которую сумел призвать, лишь бы он не потерял сознание.

Габриэль сонно моргнул, и на его лице проступило замешательство.

— Я здесь, — пообещал я. — Я всегда рядом.

Но Завеса уже тянула меня назад. Габриэль потерял сознание, Мерисса выкрикнула мое имя и потянулась ко мне, когда свет замерцал и погас. В темноте ее рука нашла мою. Так мы находили друг друга всегда. Даже если исчезнет весь свет, наши души соединятся сквозь любые границы вселенной и больше никогда не расстанутся.

— Я держу тебя, — крикнул я, прижимая ее к груди.