Читать книгу - "В плену безумия - Катерина Пелевина"

правильно всё сделал… Не думай об этом. Думай о том, как мы будем жить вместе, ладно?

— Ладно…

Мы заносим её вещи. Она тут же начинает раскладывать их по местам — аккуратно, будто заранее знала, где что будет лежать. Порой она сильно меня удивляет… Я наблюдаю за ней и чувствую, как внутри что-то сжимается. Она уже здесь. Навсегда?

— Чай? — спрашивает она, оглядываясь.

— Давай, — киваю я.

Пока она возится на кухне, я сажусь на диван, закрываю глаза. Надо позвонить психиатру… Ведь уже пытался и мне сказали перезвонить вечером. Это неудобное для меня время, но выбора нет.

Я иду в ванную, врубаю воду, чтобы скрыть лишние звуки… Достаю телефон, набираю номер. Гудки.

— Здравствуйте, кабинет Валентина Глобова, чем я могу Вам помочь?

— Здравствуйте, это Зимерев Глеб, я сегодня звонил, чтобы записаться на приём…

— Ах, да… Дело в том, что мы не знали точно, когда Валентин Андреевич вернется, поэтому не могли открыть запись. Сейчас выяснилось, что запись будет доступна через неделю…

— Неделю?

— Да, он в отпуске с семьей.

— Блииин… Извините…

— На когда Вас записать? Открывается с пятого…

— Тогда пятого и запишите. Восемь утра желательно…

— Хорошо. Я записала на 5-ое 8:00. Ещё чем-то могу помочь?

— Нет, спасибо, до свидания…

Чёрт.

Я сжимаю телефон в руке. Неделя. Целая неделя без контроля. А если… если снова? Что-то вдруг случится?

Я этого не вынесу… Не понимаю, почему вдруг таблетки перестали действовать… Что за хрень собачья?!

Ладно хоть Алёна радует и успокаивает… Ужинаем вместе. Смотрим фильм, обнимаемся… Целуемся… Кот валяется в ногах. За окном ужасная погода, а дома… Дома такая прелесть. Я уже сто лет не ощущал себя таким счастливым, по правде говоря. Просто, потому что рядом человек, который ухаживает за мной. Который важен мне… И которая смотрит на меня таким взглядом…

Жаль, что утром всё снова по-новой…

Приходится расстаться временно… Она на пары, я на работу…

Там, как всегда, хаос. В коридорах перешёптывания, медсестры нервно оглядываются, врачи ходят с каменными лицами. Все продолжают обсуждать пропажу препаратов… Думая друг на друга… Эпинефрин. Онкопрепараты. Никто не знает, кто и зачем это делает… Но подозрений не мало.

Я сажусь за стол, открываю папку с анализами. Надо сосредоточиться. Надо закончить отчёт. Но мысли скачут. Алёна. Психиатр. Таблетки. Что из этого важнее, трудно разобрать в таком напряжении…

Запрокидываю голову, развалившись на кресле, и вдруг замечаю что-то блестящее за решёткой вентиляции. Наклоняюсь ближе. Точно… Будто уголок бумаги…

Чё за х…

Протягиваю руку, нащупываю. И вытаскиваю оттуда…

Пачку денег.

Толстую. Перетянутую резинкой. Тут, наверное, несколько лямов точно.

Смотрю на них круглыми глазами, не понимая. Откуда, блин?! Почему здесь? В нашем кабинете?

Оглядываюсь по сторонам. Кабинет-то общий — мой и Георгия Николаевича... Моего наставника. Может, это его? Но он не стал бы прятать деньги так… Он бы в банк, блин, положил, наверное… Мужик-то взрослый. Бред какой-то…

Я тут же кладу пачку обратно. Не моё. Не буду трогать… А-то со всем этим дерьмом в больнице ещё чего не хватало…

Но тревога не уходит. Чего ещё я не знаю? Что ещё происходит вокруг меня?

После обеда еду на пары… До шести в универе.

Затем за Алёной… Она ждёт у университета, улыбается, когда видит меня. Буквально сразу же бежит в мою сторону…

— Устал? — спрашивает, садясь в машину вместе с прохладным воздухом и целуя меня в губы. Нежно… Сладко. У меня даже в груди что-то отзывается… Трепещет в ответ.

— Немного, — отвечаю. — Но сейчас лучше…

Она берёт мою руку, переплетает пальцы.

— Всё будет хорошо, — говорит тихо.

Будет ли?

Я смотрю на неё и понимаю… Если что-то пойдёт не так, если моё альтер эго вырвется наружу, если таблетки перестанут работать — она увидит. И тогда…

Нет. Не хочу думать об этом…

— Да, — говорю, сжимая её руку. — Всё будет хорошо.

Но внутри меня ледяной ком. Неделя без психиатра. Неделя без контроля.

Неделя, когда всё может пойти прахом.

И самое страшное — я не знаю, смогу ли удержать себя в руках…

Глава 12

Алёна Вишнякова

Трое суток длятся маленькую вечность... Как будто время решило замедлиться специально для нас… Чтобы я могла вдоволь надышаться этим ощущением: он рядом. Позавчера был каким-то напряженным и тяжёлым на подъём, но потом… Стало намного лучше.

Каждое утро я просыпаюсь и первое, что вижу его лицо. Спокойное, расслабленное, с лёгкой тенью от ресниц на щеке. Иногда он уже смотрит на меня, улыбается, касается кончиками пальцев лица, и от этой улыбки внутри всё тает.

— Доброе утро, кудряшка, — шепчет он, поглаживая мою щёку.

Я прижимаюсь к нему, вдыхаю его запах… Смесь кофе, свежести, табака и чего-то неуловимо его. И думаю, как я жила без этого раньше?

На третий день мне названивает мама. Я вижу её номер на экране и внутренне сжимаюсь. Уже знаю, что разговор будет непростым.

— Алёна… — голос резкий, без намёка на приветствие. — Ну и где пропадаешь? Третий день ни слуху, ни духу… Что происходит-то, дочь?!

Я смотрю на Глеба… Он сидит за столом, разбирает какие-то бумаги, но явно прислушивается. Я же не говорила ей, что к парню поехала. Нет. Я сказала, что поживу у Ани… Она и тогда наседала на меня.

— Мам, я… у подруги, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— У подруги?! — она почти кричит. — И что эта твоя подруга важнее родителей, что ли?! Алёна! Я же видела, как ты садилась в какую-то машину… За рулем был парень! Меня и так отец доводит, так ты ещё туда же… А мало ли что с тобой может случиться?!

Молчу. Мне нечего сказать. Со мной скорее там случится возле них… Разлом психики, потому что они постоянно срутся.

— Ты хотя бы учишься, а? — в её голосе — смесь раздражения и презрения.

— Да, учусь. Можешь не переживать.

— Как это не переживать, — перебивает она. — Ты только о себе думаешь, а я волнуюсь за тебя…

— Ну да, конечно! — вырывается у меня.

— Что это ещё значит?! — её голос становится ледяным. — Пока ты живёшь на мои деньги, ты будешь делать то, что я скажу. Немедленно возвращайся домой!!!

Внутри всё закипает. Опять. Опять одно и то же. Попрекать меня копейками, которые мне даёт — низость, конечно. Любой родитель это делает. Вообще считаю это базой, иначе зачем рожать?! Ты ведь должен хотеть лучшего для своего ребёнка…

— Нет, не вернусь, — говорю твёрдо. — Я останусь здесь.