Читать книгу - "Охотники за временем - Сара Сэмюэлс"

подбородок. Буря внутри меня стихла, уступая место ясности. С непоколебимой решимостью я встретила выжидающий взгляд Лазаруса, чувствуя, как последнее недостающее звено моей истины жжёт язык, готовое сорваться с губ.

Одним взглядом я охватила море лиц, окружавших нас, — армию тьмы, которая прежде являлась мне в кошмарах в виде зловещих призраков. Теперь они стояли передо мной, настоящие, осязаемые, и в их глазах поблёскивала готовность действовать. Они ждали приказа, хотя я до сих пор даже не осознавала, что обладаю властью его отдать. Настал момент соединить разрозненные части моего существования и принять предназначение, которое преследовало меня на протяжении всех моих жизней.

Сила внутри меня пробудилась, поднимаясь подобно неудержимой приливной волне. Она заполнила всё моё существо, разжигая неукротимую мощь, которую я больше не могла отрицать. Глубоко вдохнув, я нарушила молчание, и мой голос рассёк напряжённый воздух словно клинок.

— Я — потерянная царица Соляриса, — провозгласила я, и в каждом слове звучала власть вновь обретённого титула. — И пришло время вернуть себе наш мир и сразиться за наше наследие. Вместе мы восстановим утраченное королевство времени.

Армия замерла, словно все разом затаили дыхание, а сама вселенная застыла в ожидании того, что произойдёт дальше. В следующее мгновение передо мной материализовался Сальваторе, и от одного его присутствия стало трудно дышать. Пронзительные глаза пылали необузданной яростью, а исходившая от него аура была настолько мрачной и гнетущей, что, казалось, душила сам воздух вокруг. Под сокрушительной тяжестью его силы окружающий мир словно сжался.

— Где мой отец? Что ты с ним сделал? — потребовала я ответа, и мой голос дрожал от смеси гнева и отчаяния. Мои слова разнеслись эхом в тяжёлом воздухе, и каждый слог был отчаянной мольбой о столь необходимых мне ответах. Но Сальваторе даже не дрогнул. Он стоял неподвижно, и его ледяное равнодушие ранило сильнее любого клинка. Словно моя мольба была всего лишь шёпотом, унесённым ветром.

Прежде чем я успела заговорить снова, Лазарус выступил вперёд. Его присутствие стало дерзким вызовом удушающей тьме Сальваторе. Он нарушил тишину голосом, прогремевшим словно гром, твёрдым и исполненным силы человека, которого не смогло сломить даже время.

— Спустя столько лет мы снова встретились, Сальваторе, — произнёс он резко, и каждое слово звучало как вызов. Пусть у него больше не было клинка, его решимость оставалась острее любого оружия.

Губы Сальваторе изогнулись в жестокой усмешке, а в глазах вспыхнуло мрачное веселье.

— О, Лазарус, — издевательски протянул он, и его голос сочился ядом. — Ты только посмотри на себя… Каким же старым и немощным ты стал. Жалкая тень того человека, который когда-то осмелился бросить мне вызов.

Лазарус тихо, угрожающе рассмеялся, и его смех рассёк насмешки Сальваторе словно остро отточенное оружие.

— А ты, — произнёс Лазарус ровным, режущим слух голосом, — прикрываешься могуществом и высокомерием, Сальваторе, но я прекрасно вижу трещины в твоей тщательно выстроенной маске. За этой иллюзией скрывается правда, которую тебе не утаить: ты не непобедим и не неуязвим. Слабость уже начала разъедать тебя изнутри, и никакое показное величие этого не скроет.

Усмешка Сальваторе стала шире, а его мрачная самоуверенность заполнила пространство словно удушливый туман. Он эффектным движением вскинул Клинок Теней, и тот затрещал и загудел, переполненный необузданной силой.

— Слабость? — выплюнул он, и его голос прогремел властным рёвом. — Ты смеешь говорить о слабости, когда клинок находится у меня? У меня твой сын Джек. Да, тот самый хранитель Свитков, который всё это время прятался у всех на виду. Ты больше никогда его не увидишь. Теперь он принадлежит мне. Как и Солярис. Я перекрою этот мир по своему желанию, заберу то, что всегда должно было принадлежать мне, и буду править, погрузив всё во тьму, которая погасит даже малейшую искру сопротивления. — Его глаза сузились, а голос опустился до ядовитого рычания. — Ты проиграл, Лазарус. Я могущественнее вас всех. Я величайший Лорд Тени. И скоро весь этот мир склонится к моим ногам.

Лицо Лазаруса не дрогнуло. Он шагнул ближе, сохраняя непоколебимое спокойствие, и заговорил ровно, но каждое его слово было острым, словно бритва, и исполненным вызова.

— Что ж, удачи тебе, Сальваторе. Продолжай свои отчаянные попытки захватить власть. Но запомни одно: я годами обучал своего сына Джека, и его сила уже превосходит твою. Возможно, сейчас ты держишь его в плену, но его преданность и могущество тебе неподвластны. Мы ещё встретимся в Солярисе, Сальваторе. И тогда тебе придётся расплатиться за своё высокомерие.

Маска самоуверенности на лице Сальваторе исказилась, уступив место чему-то более мрачному и звериному. Он повернулся ко мне, и его острый, словно кинжал, взгляд пронзил все преграды, которыми я пыталась от него защититься.

— Ты смеешь оспаривать моё право на трон? — прорычал он, и его слова хлестнули словно кнут. — Неужели ты хоть на мгновение поверила, что способна противостоять мне? Противостоять этой силе? — Он поднял Клинок Теней ещё выше, и его энергия забурлила, словно грозовые тучи, готовые разразиться молниями. — Мою армию не остановить. Моё господство неизбежно. А ты… — Его голос сочился презрением, а взгляд впился в мои глаза. — Ты всего лишь мимолётная искра посреди бури, которую я уже обрушил на этот мир. Ты падёшь, Оливия, как пали все до тебя. И на этот раз тебе уже не подняться.

Сердце бешено колотилось в груди, страх пытался подточить мою решимость, но я отказывалась ему поддаваться. Я взглянула на Лазаруса. От него исходила буря праведного гнева, и одно его присутствие помогало мне сохранять самообладание под тяжестью момента, давившей на нас обоих. Он снова шагнул вперёд и заговорил холодным, угрожающим рычанием.

— Я ждал этого всю жизнь, — произнёс Лазарус, и его слова рассекли напряжённую тишину словно сталь. — Пусть Клинок Теней и находится в твоих руках, он тебя не спасёт. От твоего правления останется лишь пепел, Сальваторе. Солярис никогда перед тобой не склонится.

Сальваторе запрокинул голову и разразился хохотом, взорвавшимся словно сгусток чистой злобы. От этого звука по моей спине пробежал холодок. В его смехе слышалась сама тьма, и он был полон непоколебимой уверенности в собственной победе.

— Остановить меня? — издевательски переспросил он с нескрываемым презрением. — Ты, Лазарус, всего лишь отголосок человека, о котором давно все забыли. А ты, Оливия… — Он обратил на меня пылающий взгляд, прожигая последние остатки моей