Читать книгу - "Охотники за временем - Сара Сэмюэлс"

С каждым отчаянным вдохом их кольца сжимались в каком-то неестественном ритме, словно змеи дышали в унисон с моими слабеющими лёгкими. Паника захлёстывала сознание, пока сокрушительное давление нарастало, превращаясь в безмолвную кульминацию ужаса. Я пыталась закричать, позвать на помощь, хотя знала, что никто не придёт, но ни единого звука не вырвалось наружу: змеи плотно сомкнулись на моих губах, заглушив крик. Перед глазами начала сгущаться тьма, надвигаясь подобно приливной волне, готовой утащить меня в небытие.

Когда моё сознание начало угасать от надвигающегося удушья, сквозь темноту прорвался голос. Это был не крик, а спокойный, уверенный голос, звучавший откуда-то изнутри, проникавший в самую глубину моего существа и отдававшийся вибрацией в костях.

— Ты готова принять своё предназначение, Оливия?

В голосе звучала непререкаемая власть и почти безмятежное спокойствие, а его глубокий резонанс потряс меня.

Лазарус?

«Предназначение». Это слово повисло в сознании, отягощённое пророчествами, которые я пыталась игнорировать, битвами, разыгравшимися во тьме, и тайнами, о которых шептались под покровом ночи. Это было наследие, от которого я бежала, право, дарованное мне по рождению, которое я отчаянно пыталась отвергнуть. Но теперь, оказавшись во власти тьмы, лишённая дыхания, чувствуя, как жизнь ускользает из меня, я больше не могла отрицать очевидное. Оставалась лишь беспощадная истина: принятие больше не было вопросом выбора. Оно стало неизбежностью.

Я больше не могла сопротивляться. Неумолимое шествие судьбы сломило мою волю. Сердце бешено колотилось, и каждый его удар звучал в тишине словно признание, словно капитуляция, эхом разносившаяся по бесконечной пустоте.

Да, Лазарус. Каким бы опасным или жестоким ни оказался ответ, я готова.

Словно моя безмолвная клятва привела в действие какой-то древний механизм, змеиные кольца начали расплетаться, освобождая моё тело. Сокрушительная тяжесть на груди ослабла, сдавливавшие горло кольца разжались, и воздух хлынул в лёгкие рваными, судорожными, спасительными вдохами. Я распахнула глаза, и окружающий мир предстал передо мной с такой невероятной чёткостью, какой я никогда прежде не знала.

Внезапно моё тело пронзила острая боль, когда что-то впилось зубами в мою плоть. Лазарус опустил руку мне на глаза, и его прохладные, твёрдые пальцы прижались к моим вискам. Внутри меня вспыхнул ослепительный свет, способный соперничать с самим солнцем, и под его неудержимой, обжигающей силой мои воспоминания начали вырываться наружу.

Первыми появились Бальтазар и Зара — тёмные фигуры, застывшие на страже среди переплетений моей прошлой жизни. Защитники — свирепые, непоколебимые, связанные со мной узами куда более крепкими, чем простой долг. Их образы сменились вспышками воспоминаний об Армане. Его губы прижимались к моим посреди бескрайнего моря полевых цветов. Любовь расцветала на лугах, где мы лежали, сплетясь в объятиях, и эта мимолётная, но вечная связь навсегда отпечаталась в моей душе.

Затем пришла сокрушительная правда — откровение, пронзившее меня словно клинок. Моя мать, некогда почитаемая царица Соляриса, всё это время была жестокой и порочной правительницей. Её интриги и манипуляции отравили само королевство, которое должно было принадлежать мне по праву рождения. Народ, доведённый её тиранией до предела, восстал и сверг её, захлёбываясь гневом и отчаянием. Посреди этого хаоса мне пришлось занять трон и стать царицей, приняв корону, отягощённую предательством и чувством вины. Арман неизменно оставался рядом, помогая мне ориентироваться в опасных хитросплетениях королевской власти. Но даже с его поддержкой я не смогла удержать корону. Власть ускользнула от меня, словно песок, просыпавшийся сквозь дрожащие пальцы.

Следом возник Сальваторе. Его тьма была отражением моей собственной, а его клинок с оглушительным звоном сталкивался с моим. Мы сражались яростно, но я понимала, что преимущество на его стороне. Отчаяние захлестнуло меня, и в порыве смелости, рождённой безысходностью, я разделила клинки. Их сила раскололась надвое, устремившись в бездну. Это был отчаянный поступок, последняя попытка защитить то, что ещё оставалось от Соляриса.

Воспоминания увлекли меня дальше, перенося со знакомых улиц Соляриса в чужой мир — край холмов и бескрайних лесов, прекрасный и одновременно полный опасностей. Земля. В этом странном новом мире я вновь обрела Армана. Наши души переплелись, словно сама вселенная предназначила нам быть вместе. Наша любовь разрасталась, подобно переплетённым виноградным лозам, стойкая и непокорная. Но едва мы сумели создать для себя хрупкое убежище, как его у нас отняли. Бушующее пламя поглотило всё, что мы построили, вспыхнув из-за предательства Матиаса — человека, которого пожрала собственная тьма. Он уничтожил не только наш дом, но и часть моей души, оставив меня потерянной в мире, который теперь казался ещё более чужим, чем прежде.

Воспоминания сталкивались друг с другом в моём сознании, складываясь в мозаику из красоты, трагедий, надежды и отчаяния. Они рассказывали о наследии, текущем в моих жилах, о родословной, наделённой невероятной силой, которая передавалась из поколения в поколение на протяжении бесчисленных веков. Я была не просто Оливией Джеймс Александр. Я принадлежала к роду, чья кровь обладала властью над самой тканью времени. И больше не могла отрицать своё наследие.

— Кто ты? — Рёв Лазаруса прорвался сквозь бурю моих мыслей, прогремев вокруг подобно раскату грома. Его вопрос требовал ответа, выходившего далеко за пределы одной человеческой жизни. Под тяжестью его взгляда я словно приросла к месту, вынужденная столкнуться со всеми разрозненными частями собственной личности.

Ответ сорвался с моих губ словно заклинание. Несмотря на бурю, бушевавшую в голове, мой голос звучал твёрдо.

— Когда-то, в прошлой жизни, я была Изабель Фаркур. В этой жизни я Оливия Джеймс Александр. Во мне течёт кровь Рождённых временем, Связанных временем и существ тьмы… И я способна владеть силой Лорда Тени.

Каждый слог отзывался эхом моей прежней жизни, сплетая разрозненные нити моего существования в единое полотно неоспоримой истины.

Лазарус медленно кивнул, и в этом исполненном серьёзности жесте было нечто, затронувшее самые глубины моей души.

— Да, это так, — произнёс он. Затем наклонился ближе, не сводя с меня пронзительного взгляда. Уголки его губ дрогнули. Было ли это одобрение или лишь отражение возложенных на меня ожиданий?

— Но ты забыла упомянуть ещё кое-что… — Его слова повисли между нами загадкой, за которой скрывалось последнее откровение. Я чувствовала, как ответ поднимается из глубин сознания, настойчиво пробиваясь наружу, стремясь обрести голос и завершить заклинание, соединявшее моё прошлое с настоящим.

Собрав остатки мужества, я вызывающе вскинула