Читать книгу - "Душа для возрождения - Опал Рейн"

Вопреки здравому смыслу, прекрасно понимая, что ситуация вот-вот станет серьезной и очень пугающей для нее, она достала из сумки свой обсидиановый нож. Она освободила его.

Она бросилась к своему платью, чтобы… она сама не знала. Убежать? Не быть голой, когда будет звать на помощь?

Она даже не успела добежать.

Кто-то схватил ее за лодыжку и перевернул на спину. Он быстрым движением потащил ее по разбросанной постели на полу палатки, пока ее колени не уперлись в его бедра. Его член скользнул по ней от киски до живота.

— Попалась, бабочка, — прорычал он, оттягивая бедра назад.

Его глаза горели красным, но торчащая эрекция, которую он собирался прижать к ней, говорила о том, что его разум был сосредоточен исключительно на ней и ее киске.

— П-подожди, — взмолилась она, скрестив лодыжки под его членом, чтобы если он и подастся вперед, даже если и войдет в нее, то недалеко.

— Внутрь, Эмери, — заскулил он, останавливаясь — и дрожа, словно это было самым последним, чего ему хотелось. — Я хочу вернуться в тебя. Ты была такой идеальной.

Она уставилась на его член, и то, от чего она стонала всего несколько секунд назад, внезапно привело ее в ужас.

— Ты сделаешь мне больно, если попытаешься войти глубже.

— Доверься мне. — Он подсунул руку ей под затылок, чтобы поддержать его в когтистой колыбели. Он сжал ее бедро, чтобы раздвинуть ноги, затем поднял ладонь к груди, лаская ее холмики и притираясь членом к ее клитору. — Я обещаю, что не причиню тебе боли внутри.

Она подняла взгляд и увидела, что его глаза остыли до того самого жаждущего фиолетового, который она предпочитала. Он обещал, но понимал ли он, что именно это влечет за собой? Даже сейчас она чувствовала опасность, скрывающуюся за его дрожащей сдержанностью.

Ох, к черту. Оставалось надеяться, что заклинание, о котором говорила Делора, сработает, и Инграм не сойдет с ума от пролитой крови. Пожалуйста, сработай.

— Хорошо, — уступила она. — Я больше не хочу сопротивляться. — Она расцепила лодыжки и обхватила ими его бедра, чтобы дать ему больше места. — Только будь осторожен.

— Нежно. — прохрипел он в подтверждение, сладостно проводя когтями вниз по ее груди, прокладывая щекочущую дорожку к животу.

В отличие от ее слабой человеческой силы, Инграм без особых усилий смог прижать головку к ее входу и проникнуть в нее. Ее тело было вынуждено вновь расступиться перед ним, пока он не достиг дна.

Она не знала, что заставило ее ахнуть и выгнуть спину так сильно, что она испугалась, как бы не сломался позвоночник: то ли он начал давить за пределы естественных границ ее тела, то ли тот факт, что он вонзил когти ей в живот за секунду до этого.

Холодная магия вспыхнула между ними вихрем фиолетовых искр и танцующих потоков света.

— Ох! — простонала она, в то время как ее пальцы на ногах подогнулись, ступни вытянулись, а спина выгнулась в блаженной муке.

Ярко-рыжие волосы рассыпались по смятой постели, а когти Инграма, поддерживающего ее голову, торчали сквозь пряди, словно корона. Он придерживал ее даже тогда, когда она запрокинулась, в то время как он одним мощным, твердым и уверенным толчком вошел в нее до самого основания.

Затем он издал глубокий удовлетворенный рык, вонзаясь когтями в ее плоть и толкаясь еще глубже.

Он наблюдал за ее ошеломленным выражением лица, за ее ледяными голубыми глазами, которые расширились до размеров блюдец, когда ее веки распахнулись. Магия излучалась между ними, и ее искры делали Эмери еще более пленительной и завораживающей, чем прежде.

Она дополняла ее яркую сущность.

Ему было трудно впитывать ее черты, когда его ноги дрожали, а хвост извивался и колотил в ответ на ее сладкую маленькую киску, пульсирующую вдоль всего его члена. Она сосала его по мере того, как он проникал всё глубже и глубже.

Чем дальше он заходил, чувствуя, как ее тело расступается перед ним с плотным, сжимающим давлением на кончике его члена, тем быстрее уходила его прежняя агрессия и тревога. Вместо этого их сменило абсолютное возбуждение.

Он даже не заметил, когда Эмери прижала руки к его клюву, чтобы закрыть ладонями носовые отверстия, едва обращая на них внимание из-за интенсивности слияния их тел.

Когда она скакала на нем, всё, о чем он мог думать, — это то, как они становятся одним целым. О физической связи настолько глубокой, что она выходит за пределы их плоти и сливает их в единое существо. Связать их, пока они не соединятся, и чтобы его щупальца держали ее в своих объятиях для надежности.

Это изводило его, грызло острыми клыками, заставляя дрожать и мотать головой. Ему нужно было, чтобы она приняла его всего, пока жадно не заберет всё, что он мог дать.

Его когти и кончики пальцев ныли, и всё, что он осознавал, — это то, что он нуждался и жаждал, чтобы они вонзились в нее. Не жестоко, а так, чтобы его сердце наполнилось нежностью.

И поэтому, когда он полностью погрузился в нее, и его щупальца смогли обнять ее в своих глубинах, что-то в его разуме и сердце изменилось.

Вытащив из нее когти, он применил два заклинания. Одно из них было сознательным: он исцелял ее, чтобы уменьшить ее дурманящий запах крови, а второе — подсознательным.

В этот момент, погребенный в заботливом тепле ее влажной сердцевины, всё, чего он хотел, — это полностью и безраздельно защищать ее.

Его глаза закрылись, как только над ними образовался фиолетовый купол, а запах крови в воздухе значительно уменьшился, словно это была необходимая жертва.

Большую часть своей жизни он редко прибегал к магии; в этом не было нужды… до нее. Теперь же всё было так, словно он берег ее только для того, чтобы щедро одарить ею Эмери до последней капли.

Он приподнял ее ровно настолько, чтобы схватить за пухлую задницу, и вдавился сильнее, просто чтобы убедиться, что она приняла каждую частичку его. Затем он устроился в колыбели ее бедер, опираясь на локти, а Эмери полностью распласталась в его руках.

Ему не нужно было и не хотелось двигаться. Его член был невероятно твердым, но ее нежная, уютная сердцевина растворяла любую невыносимую боль в нем. Она была теплой и влажной; это было абсолютное совершенство.

То, что он чувствовал ее хрупкое сердцебиение, мягко трепещущее не только о его грудь, но и вокруг его члена, означало, что он мог бы оставаться там вечно.

— Инграм…? — прохрипела она, но