Читать книгу - "Душа для возрождения - Опал Рейн"

следующий вопрос был несправедлив по отношению к нему, но всё равно задала его. Ей нужно было успокоить собственные мысли и чувства, чтобы принять решение с непоколебимой убежденностью.

— Если бы тебе пришлось выбирать между нами, Инграм, и ты мог бы выбрать только одного, кто бы это был: я или Алерон?

Его глаза вспыхнули белым, прежде чем потемнеть до синего.

— Никто.

— Допустим, тебе пришлось бы…

— Никто, Эмери. — Его тон стал резче. — Я — не я без Алерона, но я также не хочу быть без тебя. Я не могу выбрать.

Эмери слабо улыбнулась ему, приподнялась и повернулась, чтобы обвить руками его толстую мускулистую шею.

— Хорошо, Инграм.

Она спрятала свою боль за объятием, уткнувшись лицом в его чешую.

Если он не мог выбрать, и не мог быть тем, кто сразится с Королем демонов, то это должна была сделать Эмери. Он уже сказал, что хочет вернуть своего близнеца больше всего на свете, что пожертвует всем и каждым — кроме нее.

К сожалению, если она решит остаться здесь, она встанет у него на пути. Что, если он узнает об этом и в итоге возненавидит ее?

Он мог бы найти другого человека себе в невесты, но никто не мог заменить ему близнеца. Что бы он ни чувствовал к ней, он бы это пережил. Со временем это чувство угасло бы. Точно так же, как Орфей в конце концов забыл обо всех подношениях, которые ему приносили до Реи.

Кто-нибудь заменит ее.

Кто-то красивый, совершенный, без отсутствующих кусков тела. Будем надеяться, что к тому моменту Инграм обретет больше человечности, возьмет всё, чему научился у нее, и применит к новой невесте.

Если бы она могла помочь ему таким образом, оно того стоило бы.

Эмери подавила свою грусть и печаль и подарила себе облегченную улыбку. Она получила свой ответ и теперь могла двигаться дальше, твердо уверенная в своем решении. От этого знание того, что произойдет завтра… становилось легче переносить.

Она с обожанием погладила его по гладкому белому затылку. И всё же, этот день — для меня. Даже если это было эгоистично и самовлюбленно, она будет делать то, что хочет, и никто не сможет сказать ей обратного. Никто не имел на это права, учитывая те жертвы, на которые она собиралась пойти.

К тому же, сегодняшний день еще не закончился.

Глава 33

Эмери провела губами по мягкой чешуе на шее Инграма, затем отстранилась от объятий, чтобы медленно пройтись по ним до угла его челюсти. Ее губы слегка изогнулись, когда его тело распушилось в ответ на легкость ее поцелуев.

Она продолжила ласки вдоль края его клюва, пытаясь заставить его приоткрыть его.

Затеять страстный поцелуй с тем, у кого нет губ, было той еще задачей. Она не могла просто жадно прижаться своим ртом к его.

Он давал ей свободу делать всё, что ей заблагорассудится, даже когда она добралась до самого кончика. Затем она клюнула его в этот кончик. И всё равно он не открылся для нее. Вместо этого он обхватил ее затылок и медленно отстранился.

— Что случилось, Эмери? — спросил он, и его глаза посинели. — Ты сегодня сама не своя.

— Ничего не случилось, — солгала она, и даже ей самой показалось, что ее тон звучит убедительно. Твердая решимость могла сделать такое с человеком.

Он ткнулся краем клюва в ее висок.

— Как бы мне это ни нравилось, обычно ты не… липнешь ко мне так, как сегодня.

Она ответила на его ласку порхающими прикосновениями губ.

— Я просто хотела провести с тобой время.

— Ты изменилась после встречи с Ведьмой-Совой. Вчера она как-то странно на тебя смотрела.

Эмери поняла, что он имеет в виду то время, когда они были в доме Делоры и Магнара, поскольку он не знал о ее полуночном разговоре с женщиной. Она была уверена, что Маюми рассказала остальным сегодня, пока Эмери была с ним.

Она откинулась назад, чувствуя себя в безопасности в его руках, скрестила руки на груди и надула губы.

— Так ты хочешь целоваться или нет?

Он быстро сократил расстояние между ними, хлестнув ее по губам своим длинным языком.

— Я всегда хочу целоваться, — проскрежетал он.

— Хороший мальчик, — похвалила она, проведя своим языком по его, когда он лизнул ее во второй раз. Его руки сжались сильнее.

Она расцепила руки и обхватила углы его челюсти, чтобы удержать равновесие. Вместо того чтобы бороться с его языком, она впустила его вглубь своего рта и застонала от пьянящего вкуса жженого сахара и коры гикори.

Он был одурманивающим и заставлял ее рот наполняться слюной.

Удерживая равновесие коленями на его бедрах, она слегка приподнялась ему навстречу. Она позволила ему играть со своим языком, зубами, с бугорками на нёбе. Его тело прижималось к ней, и она задвинула все тревожные мысли, все страхи на задний план, чтобы сосредоточиться только на этом моменте с ним.

Она впитывала ощущения его твердого тела и сильных, но поджарых мышц. Одна ее рука скользнула вниз по его груди, чтобы почувствовать чешую и кости, выступающие наружу из плоти.

Эмери отдалась желанию, издав прерывистый выдох, когда ее соски затвердели под повседневным платьем. С опущенными и потяжелевшими веками она наблюдала, как его светящиеся глаза сменили оттенок на другой фиолетовый — тот, что отражал глубину ее собственной потребности.

Одна из его рук лукаво скользнула к ее заднице. Его когти впились сквозь ткань, проделывая в ней крошечные дырочки, пока он разминал ее округлые ягодицы.

Как раз когда он наклонился вперед, чтобы протолкнуть свой язык глубже за ее зубы, предлагая ей более толстую его часть, Эмери заставила его вздрогнуть и отпрянуть. Она всосала его язык, втягивая в себя, и выпила его до дна.

Он содрогнулся, издав яростный стон.

Его рука соскользнула с ее задницы, чтобы забраться под подол ее платья. Вернувшись к ней, он замер, когда вместо преграды из нижнего белья почувствовал обнаженную кожу.

О да, Эмери спланировала весь этот день — особенно то, как он закончится.

Она схватилась за нижний шов своего платья и потянула его вверх, пока не зацепила за перепонку между его большим и указательным пальцами. Затем она толкнула его руку вверх по своему бедру, по боку, заставляя его проложить греховный путь по ее телу, и он с радостью подчинился. Его шершавая, мозолистая ладонь одновременно царапала и щекотала ее кожу, вызывая мурашки по всему телу.

Добравшись до правой груди, он погладил ее,