Читать книгу - "Чужие под одной фамилией - Александра Новикова"

Нет, я знал, что Тим — гнида, но, чтобы быть настолько непроходимым долбоёбом... Играть в "спасателя", обещать золотые горы, а на следующий день сосаться с рыжей на вечеринке, где каждый ходит с камерой? Это был уровень запредельной тупости. Тиму было настолько насрать на чувства Ники, что он даже не потрудился скрыть свою измену. Он просто пользовался её уязвимостью, пока ему не стало скучно.

— Прости... — снова прошептала она. — Ты был прав, а я... я вела себя как дура. Ты ради меня столько сделал, а я...

Я медленно перевернул свою ладонь под её тонкими пальцами, и накрыл её руки, сжимая в надёжном замке.

— Ник, — я с трудом поймал её взгляд. — Я не злюсь. Вообще.

— Почему? Ян... я же предала тебя, — она замерла, не понимающе глядя на меня сквозь пелену слёз. — Почему ты не злишься?

Горько усмехнулся, глядя на наши руки.

Как тебе объяснить? Как сказать, что я не имею права тебя судить? Потому что я такой же.

Я понимал Нику слишком хорошо, знал, каково это — когда один человек становится для тебя всем миром, воздухом и единственным смыслом просыпаться в этой вонючей однушке. Я сам был таким же наркоманом. Её дозой был Самойлов, а моей — она.

Ника выла от боли из-за того, что Тим её выкинул, а я... я бы точно так же выл, если бы она сейчас ушла. Я прощал ей всё — и этот запах чужого одеколона, и ложь — не потому, что я такой правильный. А потому что я был влюблён в неё настолько же безнадёжно и тупо, насколько она была влюблена в Тима. Мы были двумя калеками, которые пытались вылечить друг друга, кусая за открытые раны.

— Я не злюсь, просто не злюсь. Честно.

Я прощал её, потому что знал: будь я на её месте, будь у меня хоть один шанс, что она посмотрит на меня так, как смотрела на Тима — я бы предал весь мир. Я бы приполз к ней на коленях, даже если бы она вытерла об меня ноги.

— Ты любила его, Ник, — сказал я тихо, стараясь, чтобы голос не дрогнул от этой горькой правды. — Ты до последнего хотела верить, что в этом ублюдке осталось хоть что-то хорошее. Хотела верить, что твоя прошлая жизнь не была сплошным враньём. Я не могу винить тебя за то, что ты надеялась на лучшее.

Я осторожно потянул её на себя, сокращая расстояние. Ника, словно боясь, что я передумаю, прижалась, пряча лицо у меня на груди. Она снова начала бормотать извинения, захлёбываясь в собственной вине.

— Всё в порядке, Ника, — прошептал я в макушку.

Я гладил её по спине, чувствуя каждую косточку сквозь тонкую ткань худи. Она была такой беззащитной в своей сломленности. И пока она плакала о другом, я баюкал её, понимая: она тянется ко мне не от любви, а от ужаса одиночества. Стокгольмский синдром кричал громче, чем сердце, заставляя Нику искать спасения у "хозяина", который не бьёт и не предаёт. И я принимал это, потому что даже такая близость была для меня наркотиком.

* * *

Утро было серым, как бетон на стройке, и таким же тяжёлым. Ника почти не спала, и всё утро ходила за мной по квартире, опухшая от слёз, и постоянно порывалась снова начать свои извинения, дёргая меня за рукав, как побитый щенок.

В школе чувствовал на себе взгляды, все ждали продолжения цирка. Но я шёл, глядя только вперёд, готовый в любой момент подхватить Нику, если её ноги подкосятся от бессонной ночи. Самойлов шёл своей вальяжной походкой, поигрывая ключами от тачки, и на его морде сияла всё та же уверенная, хозяйская улыбка. Этот дегенерат даже не потрудился проверить, что там вчера выложили в инсту его подстилки.

— Ника, привет, — бросил он. — Отойдём?

Я замер за плечом Ники. Руки сами собой сжались в кулаки в карманах куртки. Ника медленно подняла на него глаза, и в них больше не было той влюблённой дымки и надежды, которую он так умело эксплуатировал. Только усталость с какой-то холодной, выжженной пустотой.

— Мне не интересно, Тим, — сказала Ника, и голос, на удивление, прозвучал твёрдо, без дрожи. — Оставь меня в покое.

Улыбка сразу сползла с лица Самойлова. Он замер, нахмурившись, будто она заговорила на китайском, или будто его любимая зверушка вдруг отказалась подчиняться командам.

— В смысле? Ник, ты чего?

Он сделал шаг к ней, протягивая руку, чтобы коснуться её плеча. Я чуть подался вперёд, сокращая дистанцию, но Ника сама отступила на полшага назад, прячась за меня.

— Тим, я всё сказала, — она даже не смотрела на него, уставившись куда-то в пол. — Больше не подходи ко мне. Никогда.

— Да что за муха тебя укусила? — Тим начал раздражаться, его задело, что ему дают от ворот поворот при свидетелях. — Это он тебе наплёл чего-то? Соколов, ты ей мозг промыл, пока я помочь пытаюсь?

Он посмотрел на меня с вызовом, надеясь, что я сейчас начну орать и подтвержу слухи о моей "тирании". Но я только криво усмехнулся, глядя на него сверху вниз, чувствуя, как его спесь разбивается о мой ледяной покой.

— Ты оглох, Тимошка? — мой голос прозвучал низко, с явной угрозой. — Тебе русским языком сказали: съебись в туман. Твоя "помощь" нахуй не сдалась.

— Ник, ты серьёзно? Ты выбираешь вот это? — он кивнул на меня, кривясь от отвращения. — Этот нищеброд тебя погубит.

— Да, — перебила она, и наконец подняла взгляд. — Раньше я ошибалась, а теперь всё увидела. И Алису твою тоже видела. Больше не подходите ко мне, оба.

Тим открыл рот, захлопнул, снова открыл. Он явно не ожидал, что "испорченный товар" сможет так легко его вычеркнуть. Весь коридор затих, наблюдая, как рушится репутация главного мачо школы. Мы двинулись дальше, не обращая внимание на шёпот.

* * *

Я лежал на кровати, в комнате было серо и тихо, только из ванной доносился едва слышный шум воды. У Ники в магазине прорвало трубу, так что её внезапный выходной совпал с моим, давая нам редкую возможность просто побыть вдвоём. Телефон в руке то и дело вибрировал. Парни, как обычно, не давали скучать.

Костя:

"Слышь, Соколов, я за тебя мешки таскать не буду. У меня и так бицуха горит, а Витя вообще забился в угол, боится, что прораб его сожрёт за косяк с арматурой."

9:15

Витя:

"Да ладно тебе, Костян, я просто уровень проверить забыл. Ян,