Читать книгу - "Чужие под одной фамилией - Александра Новикова"

— Устала? — спросил хриплым от недосыпа голосом.

Она обернулась. Взгляд быстрый, оценивающий, словно сканировала меня: "В каком состоянии Ян? Он злой? Устал? Можно ли расслабиться или надо продолжать играть роль идеальной жены?". От этой её привычки подстраиваться под меня, просто выворачивало.

— Немного, — она выдавила улыбку. — Но зато Гран-при наш.

Видел, как Ника хочет подойти ближе, как инстинктивно ищет безопасности рядом со мной. Но при этом её тело всё равно оставалось напряженным, как натянутая струна — тронешь, и лопнет. Она верила, что не боится меня, я это видел. Но я так же видел, как она вздрагивает и замирает, если я чуть резче меняю позу. Стокгольмский синдром в чистом виде — она тянется к руке, которая её держит, просто потому что больше тянуться не к кому. Сочи был прекрасной сказкой, но у сказки всегда есть конец.

— Да, это было круто, не зря съездили, — я поднялся, чувствуя, как хрустят позвонки. — Но лафа закончилась. Завтра хоть и пятница, но надо переться в школу. Да и мне на смену вечером. Ты как, осилишь завтрашний день?

— Да, — тихо произнесла Ника, вешая куртку на крючок и тщательно разглаживая складку. — Тем более Эльвира сказала, завтра репетиции не будет. Так что я дома буду...

— Хорошо, тебе надо отдохнуть, — произнёс, закатывая чемодан в спальню. — Но всё равно, если решишь куда-то выйти... просто напиши, чтобы я не волновался.

Я старался, чтобы это не звучало как "отчитайся мне". Из кожи вон лез, чтобы она поняла: двери не заперты, ты не в клетке, можешь идти куда хочешь. Просто… просто дай мне знать, что ты жива.

Ника ничего не ответила, только кивнула, глядя в пол. В этой тишине я чувствовал, как наш короткий отпуск закончился, и теперь нам снова нужно учиться дышать рядом друг с другом. Ника застыла в дверях комнаты, переминаясь с ноги на ногу.

— Ян… а где мне переодеться?

Я замер. Мой мозг, и без того не особо шустрый, а сейчас окончательно превратившийся в кашу от недосыпа, на секунду завис.

В смысле, где?

Но потом дошло. В Сочи я убедил Нику не таскаться с ворохом шмоток в туалет, а нормально переодеваться в номере. И вот теперь Ника стояла и ждала команды. Снова этот взгляд: "Как мне поступить, чтобы тебе было удобно?".

— А где тебе хочется? Можешь в ванной, или здесь, — мягко сказал я. — Выбирай, где тебе самой спокойнее?

Ника опустила глаза на свои пальцы, будто пыталась рассмотреть на них ответ.

— В комнате, — едва слышно выдохнула.

— Принято, — коротко кивнул, не делая лишних движений. — Я пойду пока на кухню. Не торопись, я не зайду.

Вышел и мягко прикрыл за собой дверь, до щелчка, чтобы звук не ударил ей по ушам и не заставил вздрогнуть. Оказавшись в коридоре, я привалился лбом к холодной стене и закрыл глаза, сжимая кулаки до хруста.

Сука, почему так сложно?

Чувствовал себя дрессировщиком, который боится дышать рядом с раненым зверем, только этот зверь — единственное, что мне дорого в этом грёбаном мире.

* * *

В школе ничего не изменилось за ту неделю, что нас не было, разве что пыли на подоконниках прибавилось. На нас продолжали пялиться, но уже как-то лениво. Сенсация с "изнасилованием" и нашей свадьбой понемногу выдохлась, теперь мы были просто местными фриками, от которых на всякий случай держались подальше. Я шёл рядом с Никой, стараясь не задевать её плечом в узком коридоре, но держась достаточно близко, чтобы любой урод понимал: дистанция платная, и оплата будет зубами.

Почти дошли, когда нарисовался Самойлов. Холеный, блять, как кот с выставки. Выплыл из-за угла, весь такой правильный: светлые патлы, голубые глаза, хоть сейчас на обложку журнала для мажоров. Преградил нам путь у самого кабинета истории. Спокойный такой, аж тошно. На меня ноль внимания, точно я предмет мебели или деталь интерьера. Весь взгляд только на Нику, с этой его фирменной "искренней" заботой.

— Ник, постой, — голос тихий, вкрадчивый. — Я просто хотел сказать... Прости меня. Я повёл себя как дурак тогда. Правда. Мне не стоило тебя оставлять одну во всём этом. У тебя всё хорошо?

Я стоял, скрестив руки на груди, и чувствовал, как внутри закипает злость, от которой сводило челюсть.

Как дурак? Да нет, дружок, ты вёл себя как последний ублюдок. Просто хотел залезть к ней в трусы, а когда понял, что за это придётся воевать с её отцом и огребать по-взрослому, поджал хвост и свалил в туман.

Ника замерла, опустив голову, плечи чуть сжались — её привычная броня. Она молчала, только пальцы на лямке рюкзака побелели от напряжения. Она пыталась переварить это "прости", месяц прошёл, но для неё словно вечность. Ника же реально любила этого дегенерата, пока мир не рухнул.

— Всё нормально, Тим, — едва слышно выдавила она, не поднимая глаз.

— Я рад, что ты в порядке, — Тим улыбнулся так приторно, что у меня скулы свело. — Если что-то нужно будет просто позвони.

Он кивнул ей и прошёл мимо, даже не задев меня взглядом. Мы двинулись дальше по коридору, и тишина между нами стала какой-то колючей.

Она его любила. Она и сейчас, небось, смотрит на его светлый затылок и думает, что всё могло быть иначе, если бы он не оказался трусом.

— Странный он какой-то, — буркнул я, когда мы отошли подальше. — Слишком гладко стелет.

Ника ничего не ответила, только ещё сильнее втянула голову в плечи. Такие, как Самойлов, просто так просить прощения не приходят. У него на роже было написано, что он что-то задумал. Или просто решил, что теперь, когда за Нику "заплачено" моим сроком в ИВС и штампом в паспорте, она стала доступнее.

Весь день она была не здесь. Ника и так ходила как привидение, а после этой встречи с Самойловым вообще будто выключилась. Я шёл на полшага позади, охраняя её тишину, и чувствовал, как внутри ворочается тяжёлое, склизкое чувство. Ревность? Наверное. Но больше — злость на то, как легко этот подонок снова влез ей в голову одним "прости".

Дойдя до подъезда, я остановился. Ника замерла, глядя на металл двери так, будто он мог выдать ей ответы на все вопросы.

— Ник, — тихо позвал я. — Ты в порядке? Весь день сама не своя.

Она подняла на меня взгляд, и в глазах у неё была такая тоска, что мне захотелось ударить соседнюю стену.

— Всё хорошо, Ян. Просто задумалась, что... —