Читать книгу - "Чужие под одной фамилией - Александра Новикова"

— Я просто хотела... — она замолчала, ковыряя вилкой в тарелке. — Хотела, чтобы тебе было хорошо. Ты ведь для меня столько делаешь.

Я почувствовал, как в горле встал ком. Она хотела "отплатить". Для неё забота — это валюта, которой она покупает себе право на безопасность и тишину в доме. Но тот факт, что она сама полезла в интернет, сама решила, что сможет — это был маленький шаг к той Нике, которая когда-то умела принимать решения.

Доев, я отодвинул тарелку и откинулся на спинку стула. В животе наконец-то перестало урчать, но в голове ясности не прибавилось. Ника сидела напротив, тихая, как тень, я видел, она хотела что-то сказать, но боялась сломать ту хрупкую тишину, которая установилась за ужином.

— Ян... — она подняла глаза, и я замер, стараясь даже не дышать громко. — Ты очень сильно устал?

Я уже открыл рот, чтобы выдать привычное: "Да пиздец, Ник, тело отваливается", но вовремя прикусил язык. Если я сейчас скажу "да", она снова залезет в свою раковину, решит, что обуза, из-за которой я гну спину на стройке, и ничего не скажет.

— Ну, не смертельно, — я постарался, чтобы голос звучал ровно. — Жить буду. А что? Если надо что-то сделать по дому, давай на завтра отложим, ладно? Сегодня я мечтаю только до кровати доползти.

— Нет-нет, я не про это, — она качнула головой, и пара прядей упали ей на лицо. — Я… я хотела поговорить.

У меня внутри всё похолодело. Сразу вспомнил Самойлова, его приторную рожу в школьном коридоре и то, как Ника весь день была "не здесь". Сердце застучало где-то в горле. Сейчас начнётся: "Ян, я ошиблась, я хочу к нему". Сжал зубы так, что челюсть свело, но кивнул:

— Говори, я слушаю.

Ника замялась, подбирая слова. Было видно, как тяжело ей это даётся, как она боится, что я разозлюсь.

— В общем… я не хочу сидеть у тебя на шее. Ты вкалываешь на стройке, приходишь никакой, а я… я просто дома. Я так не могу, Ян... Я хочу на работу устроиться.

Я, честно, прифигел. Смотрел на неё и пытался представить Нику — домашнюю девочку из элитного района, на какой-нибудь работе. Но вслух, конечно, ничего такого не выдал. Не хватало ещё её сейчас принизить.

— На работу? — кашлянул я, пытаясь скрыть шок. — Ты уже присмотрела что-то?

Ника кивнула, и быстро разблокировав свой телефон, осторожно пододвинула его по столу ко мне. Рука её едва заметно дрожала. Я глянул на экран, там была открыта страница с вакансией.

— Цветочный магазин? — пробежал глазами по тексту, выхватывая главное.

Магазинчик в двадцати минутах от нашего дома. Зарплата — смех один, тысяча сто рублей за смену. Восемь часов на ногах, флористика, упаковка, вся эта хрень. График по выходным: с восьми утра до четырёх дня. Деньги — полная хуйня, но для неё это, походу, был шанс почувствовать себя живой.

— Хорошо, — вернул ей телефон, стараясь не делать резких движений, чтобы не спугнуть эту внезапную решимость в её глазах.

Она смотрела на меня почти умоляюще. В глазах — такая надежда, будто я судья, который сейчас решит её судьбу.

— Ян… а я правда могу? — голос у неё дрогнул, стал совсем тонким. — Ты не против?

Я вздохнул, глядя в сторону, на облупившуюся краску на подоконнике.

Сука, она до сих пор спрашивает разрешения, как у хозяина. Будто я могу запретить ей дышать или выходить на улицу.

— Ник, ты — свободный человек, — я специально выделил эти слова. — Если ты хочешь там работать — иди. Я только за. Главное, чтоб тебе самой было в кайф.

Она заметно расслабилась. Плечи чуть опустились, и она даже слабо улыбнулась — впервые за вечер.

— Спасибо, Ян. Я тогда завтра позвоню… узнаю всё, — она быстро притянула телефон к себе, словно боясь, что я передумаю.

* * *

В субботу ввалился в квартиру, когда за окном уже стемнело. День выдался паршивым: сапоги в бетонной каше, плечо ноет так, что искры из глаз — Костя сегодня накосячил с арматурой, пришлось вдвоём с Никитой переделывать, пока этот придурок материл прораба на весь объект.

Ника стояла у окна в кухне, сцепив пальцы на подоконнике, и явно ждала меня, прислушиваясь к каждому шороху в подъезде.

— Привет, — выдохнул я, снимая грязные ботинки. — Ну как? Звонила?

Остановился у двери, не проходя вглубь, чтобы не пугать её своим злым и замученным видом после смены.

— Да, — Ника обернулась, в глазах какой-то лихорадочный блеск, пальцы судорожно теребят край рукава растянутой кофты. — Я позвонила. Хозяйка... её зовут Елена Викторовна, по разговору была... нормальной. Не орала.

Не орала.

Сука, у неё планка нормальности — чтобы на неё просто не орали. Чтобы не мешали с грязью с первых секунд разговора. Внутри всё заскрипело от ярости. Но я только кивнул, изображая спокойствие:

— И что она сказала?

— Позвала меня завтра, к девяти утра на собеседование... и сразу на пробную смену, если всё нормально будет.

Ника сделала полшага ко мне, и тут же осеклась. Но я видел — её буквально подбрасывало изнутри от адреналина. Она хотела эту работу. Не из-за этих несчастных копеек, а чтобы просто выйти из квартиры. Она хотела зацепиться за нормальную жизнь.

— Это круто, Ник. Реально круто, — спокойно войдя в кухню, я заставил себя улыбнуться. — Завтра у меня смена, но я могу тебя провести, если хочешь. Там магазин этот... по пути почти.

Она посмотрела на меня так, будто я предложил её не до магазина провести, а на Луну слетать. Взгляд метнулся к моим рукам, потом снова в лицо.

— Спасибо... — она опустила голову, пряча слабую улыбку за волосами.

* * *

Английский тянулся как резина. В классе стоял этот специфический школьный гул — шёпот, скрип стульев, запах мела. Я лежал щекой на руках, вытянутых на парте, и смотрел в одну точку, стараясь не уснуть прямо на учебнике. В башке крутилось вчерашнее.

Ника светилась. Елена Викторовна оказалась нормальной тёткой, поставила Нику на сборку и заказы. Ника вчера весь вечер рассказывала про какие-то секаторы, стебли и ленты. Я слушал, кивал и чувствовал, как внутри понемногу отпускает. Если ей там будет спокойно, если там пахнет цветами, а не гарью и страхом — пусть работает. Лишь бы жила и поменьше вспоминала про всё остальное.

Звонок ударил по ушам, вырывая из мыслей. Следующий — тоже английский, так что народ не подорвался, просто начали