Читать книгу - "Чужие под одной фамилией - Александра Новикова"

поворачиваться и ржать громче. Я не шевелился. Тело после вчерашней смены гудело так, что хотелось просто закрыть глаза и провалиться в сон.

— Ник, отойдём?

Голос Самойлова я узнал бы из тысячи. Приторный, уверенный, как будто ничего не случилось. Как будто это не он слился, когда жизнь Ники пошла по пизде. Я не поднял головы, лишь перевёл взгляд на Нику, но мышцы спины мгновенно окаменели. Сто восемьдесят пять сантиметров холеного дерьма стояли прямо за мной. Ника замерла, смотрела на него, как кролик на удава.

— Ну, Ник, — Тим привычным жестом поправил волосы. — Я же извинился. Пожалуйста, буквально на два слова.

И она встала. Медленно, неуверенно, но встала. Они отошли к противоположной от окон стене, подальше от лишних ушей. Я медленно повернул голову, ложась на другой бок. Взгляд зафиксировался на них, а зубы сжались до хруста.

Тим что-то втирал ей, активно жестикулируя, строил из себя героя-страдальца. Ника молчала, опустив голову, но я видел её лицо. Она таяла. Сука, она реально таяла от его внимания, от этого привычного лоска, в котором выросла. Внутри всё сжалось черной, жгучей завистью и злостью. Я для неё — щит, слова подбираю, чтобы она не вздрагивала, ночами не сплю. А этот... просто пришёл, поулыбался, и она уже "там", в их общем прошлом. Ника его любила, и походу всё ещё не отпустила. Даже предательство можно простить, если оно упаковано в красивую обёртку и голубые глазки...

Блять, как же больно понимать, что ты можешь спасти её тело, но её сердце всё равно тянется к тому, кто его разбил.

Алиса, сидевшая через ряд, с нескрываемым интересом наблюдала за этой драмой, переводя взгляд с меня на них. Она буквально затаила дыхание, ждала, когда я сорвусь. Весь класс ждал, когда я начну крушить мебель и впечатывать Самойлова в доску. Но я только сильнее вжался лицом в свои руки. Если Ника хочет верить в сказку с этим предателем — я не имею права вырывать её из этой иллюзии силой. Даже если эта иллюзия в итоге её добьёт.

— Ян… — раздался тихий голос рыжей где-то сбоку. — Ты чего, уснул?

Я не ответил, просто считал секунды до звонка, надеясь, что мои нервы не лопнут раньше, чем Тим отвалит от моей жены.

Всю перемену они простояли там, о чем-то шепчась, а в конце этот гад достал из сумки плитку шоколада. Дорогой, наверное, в золотистой обёртке, и протянул Нике.

Самойлов вальяжно пошёл на своё место, сияя как начищенный пятак. Ника села рядом, дыхание у неё было сбитым, пальцы слегка дрожали, когда надрывала упаковку, и шорох фольги казался мне оглушительным.

— Будешь? — она отломила кусочек и протянула мне.

Я посмотрел на эту плитку, на её тонкие пальцы. В носу зачесалось от сладкого запаха. От него несло Самойловым, его дешёвыми подачками, и фальшивым "прости". Меня едва не вывернуло прямо на учебник.

— Нет, — отрезал я, не меняя позы. — Не хочу.

Ника даже не заметила, как я посмотрел на этот кусок шоколада. Она просто закинула дольку в рот, чуть прикрыв глаза. Ей было вкусно, а мне казалось, что я сейчас партой стену проломаю вместе с этим грёбаным "принцем".

* * *

Понедельник догорал медленно. Домой вернулся раньше обычного, чувствуя, как бетонная пыль скрипит на зубах, а в голове до сих пор звучит этот бесконечный школьный гул и шорох шоколадной обёртки. Казалось, этот запах преследует меня даже в собственной прихожей.

— Ян? Ты рано сегодня, — Ника выглянула из комнаты.

Голос спокойный, но глаза... в них всё ещё горел тот дурацкий огонёк после общения с этим козлом. Будто он ей дозу вколол этим своим шоколадом.

— Да, закончили пораньше. Устала? — спросил, стягивая куртку.

— Нет. Ян, мы... посмотрим сегодня "Импровизаторов"? Помнишь, ты обещал? — она умоляюще смотрела на меня, снизу вверх, как ребёнок, который боится, что праздник отменят.

Я кивнул, чувствуя, как внутри невольно теплеет. Ради этого взгляда я готов был смотреть что угодно.

Через полчаса уже лежал на кровати, вытянувшись во весь рост. Спина наконец-то расслабилась, позвонки благодарно хрустнули. Я настраивал телик, листая выпуски, а Ника устроилась рядом. Как обычно — в самом углу, поближе к окну, подтянув колени к подбородку и обхватив их руками. Она была похожа на маленького зверька, который вроде и доверяет, но на всякий случай держит путь к отступлению открытым.

Экран мигнул, выбирая нужный эпизод, и в этот момент на кровати между ними завибрировал её телефон. Резко, противно, нарушая тишину своим дребезжанием. Ника вздрогнула, и перевела взгляд на мобильный. Я увидел, как её лицо в секунду изменилось. Весь свет погас, сменившись чем-то лихорадочным, испуганным и виноватым. Она схватила телефон так быстро, будто он мог прожечь матрас.

— Я... я сейчас, — пробормотала она, не глядя на меня.

Ника почти вылетела с кровати. Шорох босых ног по полу, скрип двери в коридор — и тишина, которая ударила по ушам сильнее любого взрыва.

Я остался лежать, глядя в потолок, где дрожали синие блики от телевизора. Мне не нужно было заглядывать в её телефон, я и так знал, чьё имя там высветилась. У Ники на лице всё было написано — та самая надежда, которую в ней вызывал только Самойлов. Та надежда, которую я, как бы ни старался, не мог ей дать.

Злости не было. Была только тупая, тягучая боль где-то под рёбрами, словно туда забили ржавый гвоздь. Кто я такой, чтобы злиться? Я из нищей семьи, пацан со стройки, который волею случая оказался её "мужем". У меня нет на неё прав. Я не могу запретить Нике любить этого придурка, даже если эта любовь для неё — как яд.

Больше всего меня пугало другое, я же видел Тима сегодня в школе. Видел, как он паясничал, как протягивал этот шоколад... Он не изменился. Всё тот же эгоистичный выродок, который уже однажды бросил Нику. И сейчас он делал это снова — вползал в её жизнь, когда она только-только начала дышать. Он разобьёт ей сердце во второй раз. А собирать осколки опять придётся мне, если в этот раз хоть что-то останется.

Я прикрыл глаза, слушая негромкий стук ногтей по экрану из коридора. Сраные "Импровизаторы" продолжали светиться на экране, но мне было уже не до смеха. Атмосфера "уютного вечера" сдохла, так и не начавшись.

* * *

Утро пахло лаком для волос и переменами, от которых у меня сводило челюсть. Ника крутилась у зеркала уже минут