Читать книгу - "Божественная судьба - Морган Би Ли"

падение, ибо никто из смертных не может остаться в Раю, — добавляет она.

Итак, он стал смертным через… кровавый цветок.

Неудивительно, что этот термин до сих пор укоренился в лексиконе фейри. Я почти улыбаюсь, вспоминая, как Сайлас называл меня так — но в то же время мне больно. Я видела свои пары через воронов в мире смертных, так что я знаю, как сильно он страдает, даже сейчас, когда я сижу здесь и разговариваю с Арати.

— Что случилось с ангелом? — Я спрашиваю.

Моя тетя, богиня любви, выглядит довольной, когда объясняет, что ангел едва пережил свое падение в мир смертных и в процессе потерял крылья, но королева фейри нашла его и вылечила. Они быстро увлеклись друг другом, и у них родилось много-много общих детей. Они были двумя из самых почитаемых правителей, правивших Нэтэром задолго до того, как она пала из-за проделок Амадея.

Когда она заканчивает рассказ, я встаю.

— Куда ты идешь, племянница? — Арати спрашивает, приподнимая бровь.

— Мне нужно найти семя, прежде чем я поговорю с твоим любовником, потому что у меня нет месяцев, — говорю я ей, поворачиваясь, чтобы уйти.

— Магия Коа не может ускорить процесс, — кричит она мне вслед. — Этот цветок нужно поливать твоим ихором, пока он не созреет. Вырастив цветок магией, ты просто получишь еще один коррунум, такой же, как все остальные.

Прошлая Я, яростно ругается в этом воспоминании, но все смещается и меняется вокруг меня, когда я погружаюсь в новое воспоминание. В этом фрагменте я снова сижу на краю Рая, глядя на море из облаков. Я держу кровоточащую руку над крошечным зеленым ростком, который едва виден над грязью.

Каждая капля ихора медленно впитывается в землю вокруг начала цветка, но Прошлая Я не сосредоточена на цветке. Ее внимание приковано к крылатому силуэту далеко внизу, в Раю, который кружит все вокруг и вокруг того самого места, где я сижу.

О, боги мои.

Это дракон Бэйлфайра.

Его тянуло ко мне даже в Раю, где до меня было никак не дотянуться.

В этом воспоминании рядом со мной появляется высокая тень, и я поднимаю взгляд и вижу, как Синтич протягивает косу-Каттрину.

— Коса, возвращающая память, которую ты просила. Считай это наградой за то, что ты была гораздо менее раздражающей, чем большинство отпрысков, которых я видела, — говорит она без всякого выражения.

— Не придирайся ко мне, — поддразниваю я, вставая, чтобы взять ужасно острое оружие из эфириума.

Внимание моей матери переключается на маленький росток. — Падение из рая будет такой болью, какой ты никогда не испытывала.

— Откуда ты знаешь? — спросила я.

Она смотрит на море из облаков. — Много лет назад я попросила своего брата отправиться в Запределье и спросить об этом падшего ангела. Даже в своей мирной загробной жизни ангел содрогался, вспоминая ту боль.

Я смотрю на нее, медленно складывая это воедино. Если она зашла достаточно далеко, чтобы узнать от кого-то из Запределья об этом процессе…

— О, мои гребаные боги. Ты подумывала о том, чтобы пасть из Рая и прожить земную жизнь с Пьетро Амато, — осознаю я вслух, тараща на нее глаза.

Синтич долгое время ничего не говорит, прежде чем снова натягивает капюшон, готовясь спуститься и пожать еще души. — Во всех возможных попытках Гален лишь предвидела мою кончину, ибо судьба знает, что мой путь — это путь бессмертной жатвы. В тебе больше человечности, так что, возможно, твой исход будет более благоприятным.

— Дорогая? — Голос Крипта мягко прорывается, когда я возвращаюсь в настоящее.

Когда воспоминания исчезают, я понимаю, что все еще стою на лестнице, ведущей вниз, в подземелье. Мой инкуб стоит на ступеньке ниже меня, притягивая меня ближе и изучая так же одержимо, как и всегда. Его аромат, похожий на сладкие воспоминания и кожу, успокаивает.

— Вспоминаешь еще о своих попытках разозлить богов? — спрашивает Принц Кошмаров, ухмыляясь.

— Что-то в этом роде, — выдавливаю я.

Может быть, позже я скажу им, что, по сути, отравила себя собственным ихором, чтобы пасть с небес. Но это не важно. Суть в том, что я выжила, и теперь все, что мне нужно сделать, это покончить с Амадеем и выяснить, что, черт возьми, я поклялась сделать — и тогда все наше будущее будет перед нами.

Но, как будто вселенная хочет поиздеваться надо мной, Крипт старается не морщиться, когда его метки снова загораются. Он весь день не снимал свою кожаную куртку, чтобы я не видела, как его отметины медленно исчезают.

Однако я видела их прошлой ночью. Так много из них исчезло.

Мое бешено колотящееся сердце болит. Может быть, у нас с ним нет будущего.

— Скажи мне, почему твои отметины исчезают, — требую я.

— Любовь моя, сейчас не время…

— Скажи мне.

Крипт изучает мои глаза, прежде чем отвести взгляд. — Исторически сложилось так, что только один инкуб одновременно может носить знаки богов. Поскольку текущий страж близок к своему концу, он освобождается от своих священных меток как раз перед тем, как следующий инкуб родится под действием проклятия.

Деликатный способ выразить это очень прямолинейно.

Мой Принц Ночных Кошмаров теряет свои метки, потому что он умирает быстрее, чем я думала.

И чертово проклятие, сотворившее это с ним, не может быть снято.

Мой желудок сводит так внезапно и яростно, что я пытаюсь вырваться из объятий Крипта. Он со вздохом сжимает меня. — Сердись на меня, дорогая, но позволь мне обнимать тебя. Или, если мои прикосновения беспокоят тебя…

— Меня сейчас стошнит, — предупреждаю я его, давясь.

Он быстро отпускает меня, прежде чем я поворачиваюсь, и меня рвет прямо на лестницу. Проходит мгновение, прежде чем я снова могу выпрямиться, вытирая рот и проглатывая оставшуюся внутреннюю реакцию при мысли о том, что одна из моих пар может погибнуть.

Я отказываюсь. Я не позволю этому случиться.

Каким-то образом, должен быть способ это исправить. Я найду его.

Крипт немедленно притягивает меня обратно в свои объятия, прижимая к себе так крепко, что мне кажется, это почти может вернуть меня к жизни, когда он шепчет мне на ухо: — Прости меня за то, что я был таким проклятым дураком и ускорил этот чертов процесс. Ты не представляешь, как я сожалею. Что мне сделать, что бы ты простила меня?

— Я не могу, — наконец выдавливаю я, отстраняясь, чтобы взглянуть в его прекрасные фиалковые глаза. — Я уже потеряла Лилиан. Я не могу этого сделать. Если я потеряю тебя, я, черт возьми, никогда не прощу тебя за то, что ты бросил