Читать книгу - "Что цветёт на бесплодных землях - Марго Смайт"

оставил на нём следа. Замок даже остался к нему равнодушен. Глядя на него, я чувствую связь со всеми десятилетиями и столетиями человеческих судеб, за которыми он молча наблюдал. И с одним человеком в особенности, который когда-то смотрел на каменный фасад своими ледяными голубыми глазами. Я представляю, что тогда шотландский акцент в его голосе звучал сильнее, чем в то время, когда я его знала. Что бы он сказал на все эти обвинения? Я знаю лишь, что ответ у него нашёлся бы, но не знаю какой.

За окном улицу пересекает мужчина, и я едва не ахаю вслух. Его волосы рыжие, а не привычного пепельно-золотистого оттенка, но он высокий, с широкими, прямыми плечами, а сходство походки поразительно. Как уже не раз бывало, тёплая вспышка желания внизу живота отвлекает меня от меланхоличных мыслей.

Но позже, той же ночью, мне снится яркий сон. Большие ладони скользят вверх по моим бёдрам, и я просыпаюсь в поту, задыхаясь, а в ушах всё ещё звучит эхо голоса из сна:

— Ты моя, понимаешь? Моя! И я тебя не отпущу!

Как я могу этого не понимать? — хочу спросить я. Но не могу произнести ни слова и чувствую себя беспомощной, как часто бывает в этом нереальном состоянии где-то между сном и бодрствованием. — Думаешь, я когда-нибудь смогу отпустить тебя?

Прошло ещё пять лет. Я иду обратно к ферме — бело-красному пятнышку на ярко-зелёной равнине внизу, уютно устроившемуся между пологими холмами. Свежий летний ветер треплет пряди моих тронутых сединой волос, и они вихрем летают перед лицом. Хочется заправить их обратно в небрежный пучок, из которого они выбились, но в одной руке у меня лопата, а в другой — пустой контейнер из-под древесного саженца. Так что приходится позволить им развеваться как угодно.

Прошло три года с тех пор, как в мире в последний раз сообщили об обнаружении активного заражённого. Я помню тот день, словно это было вчера, потому что по совпадению именно тогда мы с сыновьями прибыли в Исландию. Пройдя проверку безопасности и сдав анализы крови, мы заселились во временное жильё для мигрантов, которое я забронировала на случай, если мой план не сработает. Вообще-то я и не ожидала, что он сработает. Всё-таки прошло столько лет.

И всё же я не могла унять мучительно-сладкую надежду, нараставшую в груди с каждым километром, который мы проезжали на арендованной машине, с каждым километром, приближавшим нас к ферме, где вырос Эйнар. Не то чтобы я знала её точное местоположение. Я лишь определила примерную область поисков по его рассказам и собиралась ездить по округе, пока не найду. Всё оказалось проще, чем я ожидала. Здесь был лишь один маленький белый фермерский дом Г-образной формы с красной крышей и красными гаражными воротами. А примерно в полутора километрах от него, скрытая скальным выступом, располагалась другая ферма, состоявшая из нескольких разбросанных деревянных построек. Именно там, где и должна была быть, судя по описанию Эйнара. Стоя на пороге с мальчиками, к тому времени почти догнавшими меня ростом, я нажала на звонок и тревожно ждала, пока его трель разносилась внутри.

Дверь открылась, и вышел пожилой мужчина с добрым лицом и огромными седыми моржовыми усами. Он замер, глядя на Алекса и Дэнни, и смешанные чувства недоверия на его лице сменились бездонным изумлением. Сначала он что-то сказал по-исландски. Единственным словом, которое я поняла, было имя Эйнара. Заметив, что мы не понимаем, мужчина заговорил по-английски:

— Вы сыновья Эйнара. Клянусь, иначе и быть не может.

Это был не вопрос.

— Да, — подтвердила я, пока мальчики застенчиво улыбались. — А я его жена. Так приятно наконец познакомиться с вами лично.

За толстыми стёклами очков у него заблестели слёзы. Он снова пробормотал что-то по-исландски, а затем со сдавленным всхлипом обнял нас троих. Алекс и Дэнни неловко напряглись рядом со мной, но я с благодарностью прижалась к нему.

— Добро пожаловать домой, мои дорогие, — дрожащим голосом сказал Гуннар Бьёрнссон, когда снова смог совладать с собой.

О судьбе Эйнара он спросил лишь поздно вечером, когда мальчики уже легли спать. А пока, не задавая никаких вопросов, показал нам наш новый дом и помог устроиться.

Всего час спустя я впервые оказалась в маленькой кухне на ферме отца Эйнара. Вечернее солнце светило сквозь покрытое пылью окно, пока я проводила пальцами по выбеленному дверному косяку с отметками роста Эйнара в детстве. Я заметила, что в их возрасте он был такого же роста, как тогда Алекс и Дэнни.

Словно во сне, я опустилась на колени у стены в одной из двух крошечных спален и рассматривала детский рисунок лошади, сделанный ярко-красным фломастером, который так и не удалось полностью скрыть под бесчисленными слоями краски.

А ещё была тесная кладовая в бывшем амбаре. По всему полу громоздились башни старых потрёпанных коробок, некоторые рассыпались от одного прикосновения. В самом низу лежали коробки с игрушечными грузовиками и рисунками. Средний ярус занимали школьные учебники, комиксы, наборы «Лего» и детский набор юного химика, которым явно много пользовались. В верхнем ярусе хранились фотографии.

Фотографии в рамках с невероятно юным Эйнаром. Эйнар с брекетами, прыщами и прямым, ещё не сломанным носом улыбается, сидя рядом с грудой рождественских подарков у наряженной ёлки. Тепло одетый Эйнар на фоне ледника, непринуждённо обнимающий за плечи мужчину более хрупкого сложения. Мужчину, чьё лицо так похоже на лицо Эйнара, что, никогда с ним не встречавшись, я узнаю в нём его отца. Эйнар с уже слегка искривлённым после драки носом: серый свитер грозит лопнуть на плечах, но свободно висит на остальном высоком, поджаром теле, а юношеское, гладко выбритое лицо без единой морщинки, мягкое и нежное, раскраснелось от гордой улыбки — в руках он держит то, что я приняла за школьный аттестат.

Когда я приближаюсь к дому, воспоминания прерываются. Я обнаруживаю, что ко мне приехали. На подъездной дорожке за моей машиной припаркован незнакомый чёрный автомобиль. Бросив лопату и контейнер из-под саженца, я срываюсь на бег, а в голове проносятся всевозможные катастрофы — и во всех фигурируют мои сыновья, несчастные случаи, вспышки и нападения.

У двери меня ждёт молодая женщина с блестящими рыжими волосами.