Читать книгу - "Отвергнутая на Земле избранная в космосе - Таруна Поддубная"

его к капсуле, он все равно найдет способ сорваться. Так пусть лучше идет с нами, чем потом в одиночку, когда ему покажется, что мы слишком медлим.

Урих хмыкает.

— А вот это уже очень похоже на правду.

Ксила зло выдыхает, явно ненавидя саму эту мысль, но тоже не спорит.

Валериан наконец поворачивает голову ко мне. И смотрит так, будто в один этот взгляд вложил всю свою злость, усталость, нежность и то страшное напряжение, которое держит его сейчас сильнее любых лекарств.

— Ты слишком быстро начала понимать нас всех, — говорит он тихо.

— Это комплимент?

— Нет. Предупреждение самому себе.

— Поздно, — не выдерживаю я и все-таки улыбаюсь.

Он смотрит на эту улыбку слишком долго. Так долго, что у меня внутри все на секунду замирает.

Потом Раэль резко выдыхает и отступает к двери.

— Четыре часа, — говорит он. — Больше я не дам ни ему, ни нам.

— Трех хватит, — тут же отзывается Урих. — Если за три часа я не найду нормальный заход, значит, его просто нет.

— Отлично, — мрачно говорит Ксила. — Все сошли с ума, а мне потом вас собирать.

— Ты прекрасно справляешься, — замечает Валериан.

— Ненавижу, когда ты прав.

— Это семейное, — бормочет Урих.

— Исчезни с экрана и работай, — одновременно говорят ему Валериан и Ксила.

Урих улыбается уже почти привычно, но глаза у него все равно остаются тревожными.

— Уже. И, Оля, — он смотрит прямо на меня, — если в тебе снова начнет покалывать или потянет туда, говори сразу. Не геройствуй.

— Хорошо.

— Врешь.

— Урих.

— Все, молчу. Почти.

Экран гаснет.

Раэль уходит следующим. Ксила уже разворачивает какие-то препараты, приборы, ремни, датчики. Валериан молча смотрит на меня из капсулы, а я вдруг понимаю, что теперь все действительно пришло в движение.

Не разговоры. Не страх. Не ожидание.

План.

Через несколько часов я пойду туда, куда меня и без того уже тянет изнутри этот проклятый след.

И на этот раз никто из нас не делает вид, будто встречи можно избежать.

Глава 98

Следующие часы проходят так быстро, что я почти не успеваю их почувствовать, и в то же время так медленно, будто каждый из них кто-то нарочно растягивает.

Ксила не дает никому расслабиться ни на секунду. Меня она усаживает в кресло у медицинской панели, еще раз прогоняет через сканирование, потом надевает на оба запястья тонкие темные браслеты, похожие на украшения, если не знать, что это вовсе не украшения.

— Это ограничители и маяки одновременно, — сухо говорит она, защелкивая последний замок. — Если твой новый знакомый опять попробует дернуть тебя в свое пространство между временем, мне нужен хотя бы шанс увидеть, что именно происходит. И еще один шанс вытащить тебя назад.

— А если не получится? — спрашиваю я, глядя на тонкие матовые полосы на руках.

Ксила поднимает на меня взгляд.

— Тогда мне останется только убить его, — отвечает она так спокойно, что я даже не сразу понимаю, шутит она или нет.

По выражению ее лица становится ясно: нет, не шутит.

Валериан все это время молчит. Лежит в капсуле, пока Ксила гоняет ему усиленный цикл восстановления, и только по глазам видно, как тяжело ему дается это вынужденное бездействие. Он уже выглядит совсем иначе, чем еще недавно. Кожа почти везде затянулась заново, страшные следы взрыва сошли к темным, неровным пятнам молодой ткани, и, если бы я не видела своими глазами, как его собирали по частям, никогда бы не поверила, что этот мужчина пару часов назад лежал между жизнью и смертью. И под кусочком ткани все явно начинает проявляться бугорок, очень внушительный бугорок.

Ксила наконец отключает последний контур, и крышка капсулы плавно уходит вверх.

— Формально, — говорит она, даже не пытаясь скрыть раздражения, — я по-прежнему против того, чтобы ты куда-то шел.

— Формально? — тихо отзывается Валериан, медленно поднимаясь.

— Формально, — повторяет она. — Фактически я уже поняла, что легче остановить разгерметизацию голыми руками, чем тебя. Но помни что за последние дни ты совершил скачет в пространстве, а потом подорвался и я тебя собрала по частям. Думаю ты сам понимаешь что еще одно такое событие ты скорее всего не переживешь сегодня даже учитывая твою расу и то что ты уже древний и до безумия живучий даже для древнего вампира.

Он выходит из капсулы плавно, без прежней слабости, но все равно я вижу: это не та его обычная мощь, к которой я успела привыкнуть. Он держится, потому что не умеет иначе. Потому что рядом я. Потому что впереди операция. Потому что где-то там, на станции, неизвестный фанатик уже приготовил для нас свой ритуал и чужие жизни в качестве приманки.

Ксила сует ему в руки темный комплект формы.

— Одевайся. И не делай вид, что ты бессмертнее, чем есть на самом деле. Твой организм сейчас держится на ярости, ускоренной регенерации и моем терпении.

— То есть на самом ненадежном сочетании, — замечает Урих с экрана.

Ксила даже не оборачивается.

— Если ты сейчас добавишь еще хоть одну шуточку, я найду способ выключить тебя прямо через систему.

— Как я люблю твой лечебный подход, — бормочет он и все-таки умолкает.

Я отвожу глаза, когда Валериан надевает форму, но все равно замечаю слишком многое. Как напрягаются мышцы под новой кожей. Как осторожно он двигает левым плечом, будто та рука еще до конца не восстановилась. Как быстро потом берет это движение под контроль, не позволяя никому, кроме меня, заметить слабость.

Он останавливается совсем близко и коротко касается пальцами моих браслетов.

— Тяжело?

— Пока нет, — отвечаю я честно. — Просто постоянно чувствую, что меня будто кто-то тянет.

— Я знаю.

— Откуда?

— Потому что я чувствую, как ты все сильнее пытаешься не смотреть в ту сторону, — тихо говорит он.

И опять оказывается прав.

Дверь медотсека открывается. Входит Раэль, уже полностью готовый к выходу: темная форма, оружие, жесткое лицо, только в глазах то самое выражение, от которого мне всегда одновременно становится легче и больнее.

Он смотрит сначала на меня, потом на Валериана и чуть заметно кивает.

— Внешний шлюз готов. Урих вывел маршрут. Две группы уже на подходе к станции и