Читать книгу - "Охотники за временем - Сара Сэмюэлс"

— А мой папа знал Матиаса? — настойчиво спросила я. При мысли, что отец тоже мог оказаться втянутым в эту паутину обмана, пульс участился.

— Нет, не знал. — Ли покачал головой, и его челюсти напряглись. — Мы должны были оградить твоего отца от правды. Риск был слишком велик, и чем меньше он знал, тем безопаснее было для него.

Он медленно вдохнул.

— Когда Алина вернулась, нам понадобился надёжный план, чтобы победить Бальтазара. Сначала разберёмся с этим мудаком. А потом займёмся всем остальным.

Откровения тяжёлым грузом легли на мои плечи, словно массивные бархатные портьеры, украшавшие высокие окна. Меня поглощала история собственного рода — история, о которой я и помыслить не могла, настолько тесно она оказалась вплетена в полотно тьмы, которое мы теперь все пытались распутать.

Напряжение в комнате усилилось, когда Матиас, в глазах которого отражалось мягкое сияние люстры, подался вперёд, собираясь ответить на всё множившиеся вопросы, тяжёлым грузом повисшие в воздухе. Хотя в его голосе слышалась усталость, он по-прежнему звучал с неоспоримой властностью, заставлявшей всех прислушиваться.

— Я связался с Маликом, — произнёс он, и это имя упало в тишину, словно камень в неподвижную воду. — Вместе нам удалось завладеть кинжалом Бальтазара. Было крайне важно ослабить его, чтобы обеспечить безопасность твоей матери.

При упоминании оружия, столь тесно связанного с бедами нашей семьи, по моей спине пробежала дрожь. На лице Матиаса застыла решимость, за которой угадывались годы, потраченные на разработку этого плана.

— Твоя мать — опытный специалист по раскопкам, — продолжил он. — Её помощь необходима нам, чтобы отыскать кинжал Луны и в конечном счёте победить Бальтазара.

Он слегка постучал пальцами по ореховой столешнице, выдавая то ли нетерпение, то ли тревогу. Разобрать было непросто.

— Всё, чего я когда-либо хотел, — произнёс он, и слова сорвались с его губ почти как вздох, — это воссоединиться со своей семьёй. Снова быть рядом с тобой, Оливия, и Эмили.

Его слова разнеслись по роскошной столовой, отразившись от позолоченных рам портретов, с которых за нами наблюдали безмолвные хранители наследия, полного тайн. Семья, прежде казавшаяся таким простым понятием, теперь напоминала головоломку, детали которой то появлялись, то исчезали по собственной прихоти.

— Мой отец не знает, что Алина жива? — спросила я, чувствуя горечь от собственных слов. Мысль о том, что его намеренно держали в неведении, болезненно скручивала что-то глубоко внутри меня.

Матиас посмотрел на меня так, словно на его плечах лежала тяжесть бесчисленных нерассказанных историй. Тени в его глазах выдавали бурю, которая, должно быть, бушевала под внешней невозмутимостью.

— Твой отец… — Голос застрял у него в горле. На мгновение он опустил взгляд к полу, а затем вновь взял себя в руки. Глубоко вдохнув, он перевёл разговор на наше нынешнее затруднительное положение, умело уклонившись от моего вопроса о том, какую роль во всём этом играл отец.

Я крепко сцепила руки, пытаясь унять бурю, бушевавшую внутри.

— Милая, но ты должна знать, что Сальваторе охотится за тобой, — уверенно произнесла мама.

— Теперь, когда Бальтазар заперт, за мной охотится кто-то другой, — пробормотала я, пытаясь сложить воедино обрывки этой запутанной истории. — Сальваторе, — повторила я, чувствуя, как это имя оставляет на языке ядовитый привкус. Лорд Тени. Тот, кто утверждает, будто создал Рождённых временем, и железной хваткой держит в подчинении Охотников за временем. Человек, способный подчинять время своей воле, окутанный тайнами и страхом. Сердце бешено колотилось. И теперь он охотился за мной.

Невысказанный вопрос повис между нами, пропитанный недоверием и медленно нарастающим ужасом, который уже начал пускать корни в моей душе.

Лицо Ли смягчилось, и сочувствие проступило в морщинах на его обветренном лице. Молчание натянулось до предела, словно тонкая нить, готовая оборваться под тяжестью невысказанной правды и откровений, которым ещё предстояло прозвучать.

Глаза Матиаса напоминали тёмные камни, когда он откинулся на спинку кресла, напустив на себя притворное неведение.

— В первую очередь ему нужны кинжалы Солнца и Луны. Но теперь ты тоже стала его целью, поскольку владеешь одним из клинков и ищешь второй.

— Вот что я хочу знать: почему все эти люди охотятся за клинками? Бальтазар, Рауль, его люди, а теперь ещё и этот Сальваторе? — Мой голос звучал ровно, хотя сердце бешено колотилось от страха и любопытства. — Я слышала, что эти клинки способны погрузить мир во тьму и жестокость. Но также слышала, что они могут уничтожить всю тьму и избавить её от необходимости убивать каждый день.

Я прищурилась, пристально глядя на него и пытаясь понять, где скрывается правда.

— Но что-то подсказывает мне, что в этих клинках заключена куда более могущественная сила, о которой нам никто не рассказывает.

Матиас встретил мой взгляд с непроницаемым выражением лица.

— Я мало что знаю об этих клинках.

Я внимательно изучала его лицо. Он произнёс эти слова так гладко, словно был настоящим мастером обмана, и у меня внутри разлился ледяной холод.

Золотистое сияние разливалось по комнате, но ничуть не согревало ледяной холод, пробиравший меня до костей. Моя мать, Алина, нервно теребила край скатерти. На её лице отпечатались пережитые невзгоды и тайны, которые она хранила.

— Каждый раз, когда мне удавалось напасть на след одного из клинков, я возвращалась ни с чем, — произнесла она едва слышным шёпотом. — А Сальваторе пытал и избивал меня. Он искусный манипулятор. Лжец. Когда мне удалось сбежать, я так радовалась возможности увидеть тебя взрослой. Я наблюдала за тобой издалека.

— Хватит нести эту чушь! — огрызнулась я, больше не в силах сдерживать бушевавшие внутри эмоции. — Если верить дневнику, ты много раз пыталась меня убить.

Слова прозвучали тяжело, резко и обвинительно, обнажая всю мою боль.

Алина напряглась.

— Я пыталась защитить тебя. Знаю, как безумно это звучит. Я хочу раз и навсегда покончить с Бальтазаром и этими Охотниками за временем.

Я пыталась осмыслить её слова, но мысли путались. А вдруг она говорила правду? От неуверенности внутренности скручивало узлом, а обвинения из дневника продолжали эхом отдаваться в голове.

— Мам… — Я замялась, чувствуя, как сжимается горло. Мысленно я вернулась к самому началу нашего разговора. Слишком многое не