Читать книгу - "Охотники за временем - Сара Сэмюэлс"

и голос сорвался от страха. Мысли лихорадочно метались, пока я пыталась сложить воедино головоломку из тайн и лжи, в паутине которой мы все оказались. — Отпусти Малика!

На лице Романа застыло такое же недоумение, какое испытывала я сама. В какую игру затеял играть Матиас, если мы были всего лишь пешками, даже не знавшими её правил? Вопросы кружились в голове вихрем сомнений и подозрений, но ответов не было.

— Пожалуйста, — снова прошептала я, отчаянно пытаясь достучаться до последних крупиц человечности, ещё сохранившихся в Матиасе. — Я знаю, что ты меня любишь. Не делай этого.

Напряжение в комнате напоминало натянутую до предела тетиву, готовую лопнуть в любую секунду. В этой невыносимой тишине я ждала, отчаянно надеясь, что мои мольбы всё-таки достигли цели.

Рука Матиаса опустилась, и тьма, душившая сам воздух, отступила обратно в тени. Малик пошатнулся и отступил назад, судорожно хватая ртом воздух. Его лицо пылало от ярости и унижения. Он выпрямился, тяжело вздымая грудь, и встретился со мной взглядом. В его глазах читались неприкрытая боль и нежелание прощать.

— Мне не нужно, чтобы ты умоляла его остановиться, — произнёс он хриплым, но полным вызова голосом. Его тёмный взгляд переместился на Матиаса, который молча стоял перед нами, а в его древних глазах всё ещё бушевала буря. — Я думал, что это я воплощение тьмы, но, оказывается, здесь есть чудовище пострашнее.

Словно раздвинув тяжёлый занавес напряжения, повисшего между нами, Малик резко развернулся.

— С меня хватит. Я отправляюсь в пещеры искать кинжал Луны. Это по-прежнему наша лучшая зацепка.

— Я тоже пойду, — решительно произнёс Роман рядом со мной.

Малик повернулся к нему.

— Нет, тебе нужно защищать свою жену, — возразил он, и его взгляд на мгновение смягчился, когда он посмотрел на меня.

Я подавила желание возразить. Мне не нужна была защита. По напряжённой позе Романа я видела, что он разрывается между двумя решениями, поэтому коснулась его руки.

— Иди с Маликом и успокой его, — сказала я. — Я останусь здесь с Ли. Он меня защитит.

Роман пристально посмотрел мне в глаза, и его взгляд был полон тепла и обожания. Он наклонился, едва коснувшись моих губ своими, лёгкими словно пёрышки. Затем поцеловал меня — нежно и бережно, без единого слова выразив всё, что чувствовал. Я ощущала, как исходящие от него любовь и нежность согревают каждую клеточку моего тела. Мир словно замер, пока мы делили этот сладкий, ласковый поцелуй, наполнявший моё сердце радостью.

Когда мы медленно отстранились друг от друга, я невольно подняла руку и прижала ладонь к бешено колотившемуся сердцу. Роман мягко улыбнулся. Он наклонился и нежно поцеловал мой округлившийся живот.

— Не могу дождаться встречи с тобой, малыш, — прошептал он с предвкушением в голосе.

Выпрямившись, он встретился со мной взглядом, и между нами вспыхнула такая жгучая страсть, что, казалось, даже воздух вокруг раскалился. В это обжигающее мгновение время словно остановилось, и во всём мире больше не существовало никого, кроме нас двоих и нашего ещё не родившегося ребёнка.

Не говоря больше ни слова, Роман последовал за Маликом из комнаты. Звук их шагов постепенно затихал, отражаясь от каменных полов. С их уходом образовалась пустота, которую тут же заполнило неловкое молчание. Матиас, Ли и Алина расположились вокруг обеденного стола, и между нами установилось непрочное перемирие.

— Пожалуйста, прости меня за эту вспышку гнева, — произнёс Матиас непривычно мягким голосом. Наши взгляды встретились, и он пристально всматривался в мои глаза, словно надеялся увидеть в них прежнее отношение к себе. На мгновение передо мной вновь оказался тот добрый человек, каким я считала своего дедушку, прежде чем он показал мне зло, таившееся внутри него.

Я вздохнула, чувствуя, как гнев и страх постепенно отступают. Это было нелегко, но семейные узы порой способны соединять даже самые измученные, надломленные сердца.

— Наша единственная слабость — семья, — тихо произнёс Матиас. — Я хочу, чтобы мы были счастливой, полноценной семьёй.

Его слова оказались куда весомее, чем я ожидала. В них теплилась надежда, что каким-то образом мы сумеем оставить позади тайны и тьму, которая, казалось, преследовала нас на каждом шагу.

Матиас откинулся на спинку своего богато украшенного кресла, и старое дерево тихо скрипнуло. Пламя свечей на столе колебалось и плясало, отбрасывая на его лицо мерцающие тени.

Его глубокий голос прорезал напряжённую тишину, звуча низко и властно.

— Ты должна понять, Оливия, всё, что я рассказал тебе сегодня утром о своей жизни, было правдой. Но да, Малик прав: именно я разработал этот план против Бальтазара. Я стою за всем происходящим. Слишком долго он оставался опасным и безжалостным чудовищем, постоянно пытавшимся убить тебя и тех, кого ты любишь. Я придумал план, чтобы покончить с ним раз и навсегда.

— Я поручил Малику сыграть в нём свою роль. Он призвал Марселиуса, чтобы тот сблизился с Бальтазаром и завладел его кинжалом и кинжалом твоей матери. Сам я не мог этого сделать, потому что нас с Бальтазаром связывает долгая история ожесточённой вражды.

Слова Матиаса тяжёлым грузом повисли в воздухе. Тишину нарушали лишь потрескивание свечей и гулкие удары моего сердца, пока я пыталась осмыслить всё, что он только что открыл.

По спине пробежала дрожь. Я крепко обхватила себя руками, пытаясь согреться, несмотря на уютную обстановку комнаты. Мысли лихорадочно метались, пока я старалась сложить воедино обрывки правды, которые постепенно выходили на свет.

— Кроме того, я не хотел, чтобы Бальтазар узнал, что я жив, — продолжил Матиас, глядя на меня прямо и серьёзно. — Я очень люблю тебя и Эмили и готов на всё, чтобы защитить вас. Я никогда не причиню вреда ни одной из вас. Я хочу, чтобы моя семья была рядом. Пожалуйста, не бойся меня.

Бояться? Это слово эхом отозвалось в моей голове. Как я могла не бояться неизвестности и окутанного тайнами прошлого, которое разворачивалось передо мной?

— Бальтазар заперт и никогда не сбежит. Обещаю тебе, — произнёс Матиас, словно прочитав мои мысли. — И я должен рассказать тебе о своём ужасном прошлом, связанном с Бальтазаром.

Он замолчал, и его слова повисли между нами, словно призрак.

— Когда-то у меня были