Читать книгу - "Охотники за временем - Сара Сэмюэлс"

— Но с этими клинками связаны и куда более мрачные предания, — продолжил он. — Некоторые верят, что жажда могущества поглотила тех, кто ими владел, а стремление подчинить всё своей воле привело к падению Угарита. И всё же, несмотря на все истории и легенды, одно остаётся несомненным: во время того солнечного затмения произошло нечто чрезвычайно важное.

Его лицо помрачнело.

— Когда мой отец и другие учёные из Анатолии начали исследовать тайны Соляриса, они столкнулись с ожесточённым сопротивлением Охотников за временем. Те уничтожили их всех до единого, не позволив выяснить, почему возник Солярис и что послужило причиной его появления. Словно Охотники за временем охраняли какую-то могущественную тайну.

В его голосе зазвучала горечь.

— Однако моему отцу удалось совершить невероятное открытие, связанное с Солярисом, — продолжил Осман. — Но прежде чем он успел поделиться им с кем-либо, его убили те самые люди, которые якобы защищали наш мир. И снова это были Охотники за временем.

Он сжал кулаки, и на его лице отразилась боль утраты, которая до сих пор оставалась незажившей раной.

— После смерти отца я остался сиротой и был вынужден выживать на улицах в одиночку. Но потом Рейна и её отец проявили ко мне доброту. Они приютили меня и стали обо мне заботиться. Мы росли вместе, и со временем я без памяти влюбился в неё. Её отец благословил наш брак, и Рейна стала для меня всем. Сильная, бесстрашная женщина, рядом с которой я обрёл себя. Но теперь её у меня отняли. И если я в ближайшее время не найду её и не верну в Анатолию, её отец непременно потребует моей головы.

Когда он говорил о любимой Рейне, его голос дрожал от переполнявших чувств, а в глазах отражались боль и решимость.

Клинки были не просто древними реликвиями. Они хранили шрамы истории, следы жизней, разрушенных алчностью и неутолимой жаждой власти.

— Могу только представить, через что ты проходишь, — произнёс я, похлопав Османа по плечу. Грубая ткань его туники отсырела от ночной росы. — Обещаю, мы будем её искать. Не теряй надежды. Надежда умирает последней.

Усталость терзала мышцы, словно назойливый спутник, нашёптывающий, что пора признать поражение. Я вновь повернулся к Осману и Малику. На их лицах лежала та же усталость, что тяжёлым грузом давила мне на душу.

— Нам стоит вернуться и перегруппироваться, — произнёс я так тихо, что мой голос едва нарушил окутавшую нас тишину. — В следующий раз придём с большим отрядом. Нам нужно больше рабочих рук, больше глаз… Всё оказалось гораздо масштабнее, чем мы предполагали. Чем больше людей будет здесь работать, тем быстрее мы найдём клинок.

Никто не стал возражать. Мы молча отправились обратно вверх по склону. Зияющий вход в пещеру вскоре скрылся из виду, но не исчез из наших мыслей. Дом манил обещанием передышки, пусть и недолгой, перед тяжёлой задачей, которая нас ожидала.

К поместью мы поднимались в тишине. Каждый погрузился в собственные мысли, пока мы пробирались по неровной местности. Ночной холод пробирал до костей, а звёзды над головой скрылись под плотным покровом туч, навевавших мрачные предчувствия.

Силуэт Малика казался напряжённым, словно тетива лука, натянутая до предела.

— Бальтазар сидит в темнице, а меня куда больше тревожат те, кто до сих пор на свободе.

Я оглянулся через плечо на зияющий вход в пещеры. Их глубины тонули во мраке, напоминая пасть какого-то исполинского зверя. Возразить ему было нечего. Мы ввязались в дело, которое оказалось нам не по силам, а мысль о том, что Бальтазар уже сидит взаперти, лишь усиливала горечь нашей неудачи.

Я положил руку Малику на плечо, стараясь излучать спокойствие, которого на самом деле не испытывал.

— Мы во всём разберёмся, — заверил я его. Он сжал кулаки и свирепо уставился на меня. Его глаза пылали гневом, словно искры, высекаемые из кремня. — Ты не знаешь, каково это, когда тебя используют, Роман, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Меня держали в неведении. Матиас говорил, что спас меня и подарил мне Рози. Это неправильно. Всё это ложь.

Его боль была словно открытая рана, обнажённая перед пронизывающим холодом.

— Не переживай, я рядом. Не паникуй, — произнёс я, хотя собственные обещания звучали в ушах пугающе пусто. Мы все потеряли опору и теперь отчаянно хватались за любую соломинку в надежде вновь почувствовать под ногами твёрдую землю.

Мы молча брели обратно, пока сквозь туман не проступили очертания поместья. Окна были тёмными, за исключением нескольких, из которых на покрытую росой траву лился тёплый свет. Едва мы переступили порог, нас встретила Алина. Её присутствие стало нежеланным пятном на этой ночи.

— Вы нашли клинок? — спросила она, когда мы, едва волоча ноги от усталости, вошли в гостиную.

Лицо Малика исказилось от едва сдерживаемой ярости.

— Думаю, тебе лучше не путаться у нас, блядь, под ногами.

Тени скользили по лицу Алины, когда она шагнула ближе, словно не замечая его душевных терзаний или попросту не придавая им значения.

— Что случилось, Малик? Мы ведь раньше дружили. Столько всего весёлого делали вместе.

Осман нахмурился, переводя взгляд с Алины на Малика и обратно. Он плотно сжал губы, и всё его тело напряглось.

— Не приближайся ко мне, — прорычал Малик низким, рокочущим, словно далёкий гром, голосом. — Я уже не тот человек, каким был раньше.

Он стремительно прошёл мимо неё и покинул комнату, оставив Алину стоять с видом оскорблённой невинности.

Голос Алины задрожал от смеси растерянности и обиды. Она продолжала смотреть вслед Малику, пока его спина не скрылась в тенях.

— Не понимаю, почему он так на меня злится, — произнесла она. — Он обращается со мной так, словно это я чудовище.

Я вздохнул, чувствуя, как тяжесть всех испытаний этого дня давит мне на плечи.

— У всех нас был тяжёлый день, — произнёс я ровным голосом. — Нам всем сейчас приходится нелегко.

Слова прозвучали пусто, но я давно научился при необходимости прикрывать истинные чувства маской вежливости.

— Твоя нежность словно бальзам на душу, Роман, — проворковала Алина, протягивая руку, чтобы погладить меня по щеке. Её прикосновение было