Читать книгу - "О проклятиях и ухаживаниях - Эль Лаванделль"

смотрят на меня с голодом в глазах. Никто не одет так хорошо, как я, но что поделать? Я высоко поднял планку.

— Ваше Высочество. — Дама приближается, приседая в низком реверансе. — Надеюсь, вы не сочтете меня слишком навязчивой.

Возможно, она смела по смертным меркам. Я не видел, чтобы хоть одна молодая леди подходила к джентльмену весь вечер, всегда было наоборот. По крайней мере, она не скучная.

Я закидываю последний кусочек бутерброда в рот.

— Вовсе нет. Приятно познакомиться с вами, леди…?

— Райя Эшбридж. — Она комок нервов, буквально танцует сама с собой, переминаясь с ноги на ногу.

— Леди Эшбридж. — Я киваю. — Как я и сказал, приятно познакомиться.

— Не согласились бы… я хочу сказать…

Надеюсь, она лучше танцует, чем ведет светскую беседу.

Мой взгляд цепляется за светлое платье на другой леди. Оно почти белое, словно она готова к свадьбе, которой так желают для меня мои родители. Локоны цвета меди и золота касаются ее плеч, выбиваясь из того, как ее грива была заколота вверх. Вид ее ключиц, мягких рук и этих прекрасных плеч, со спущенными рукавами…

Мое дыхание перехватывает.

Я не знаю, что происходит. Все, что я знаю — я должен увидеть ее — кто бы она ни была.

— Я покину вас, — говорю я. — Прошу прощения. Мне нужно кое-что уладить…

Хотя ее крылья скрыты, магия исходит от нее волной, ударяя мне в лицо, когда я приближаюсь. Словно океан, она затягивает меня и топит, заставляя задыхаться. Я бы позволил этой фейри утопить меня, если бы это означало ночь между ее бедер.

Леди Райя окликает меня:

— Все в порядке, Ваше Высочество!

Возможно, потом мне будет стыдно, что я так отмахнулся от Райи, но когда мы с фейри встречаемся взглядами, я не жалею ни о чем. Ее прозрачные фиолетовые крылья расправляются, достаточно большие, чтобы смертные расступились. Размах крыльев часто считают признаком силы, и этот…

Она поразительна. Еще удивительнее, чем эта тонкая демонстрация энергии, то, что она не отводит от меня взгляд. Ее словно тоже тянет, глаза расширяются, когда я наконец подхожу.

— Не так много фейри присутствует, — говорю я. — Вы знаете, что выделяетесь?

— Не понимаю, о чем вы. — Она поднимает голову выше. — Вы же здесь, разве нет?

Она странно знакома, хоть я и не могу вспомнить, откуда. Крылья за спиной говорят мне, что она Лунная Фейри, как мои белые крылья дадут ей знать, откуда я.

В каждом королевстве много жителей, тем не менее. Знать, откуда она, мало что дает, а я все еще не могу узнать ее черты: чуть вздернутый нос, прищуренные глаза и густые брови, обрамляющие лицо, словно она картина маслом, написанная тончайшими мазками. Боги, она поразительна, вся в жемчугах и серебре.

— Мы встречались раньше? — бормочу я.

— Не думаю. — Она поворачивается на каблуках. — И если вы не предложите более увлекательную беседу, вы можете больше никогда меня не увидеть.

Я следую за ней без колебаний.

— Подождите.

Она смотрит на меня через плечо.

— Я не буду ждать. Вы можете поторопиться.

Я не знаю, куда эта странная фейри меня ведет, и мне все равно. Она могла бы вести меня к верной смерти, и это тянущее чувство в сердце все равно умоляло бы идти за ней. Незнакомка выходит наружу, сияя в лунном свете. Словно свет в небе принадлежит только ей, падая на ее кристальные глаза.

— Зачем вы ведете меня в сад? — спрашиваю я. — Я лишь желаю танца. Мы можем сделать это и внутри.

У смертных есть свод правил приличия, который я не могу понять, правила о том, чтобы оставаться наедине в садах. Никто из нас не смертный, но остальные на празднестве непременно будут судачить о моем исчезновении. Богу известно, мои родители будут расстроены.

Или, если все пойдет так хорошо, как я надеюсь, возможно, они будут в восторге.

Легкий румянец разливается по ее светлой коже.

— Я.… не очень хорошо переношу толпу. Вы уже поняли это?

Она пришла на бал, хотя не любит толпу. Как странно. Я и сам порой избегаю скоплений народа, и, учитывая мой интерес к этой фейри, возможно, сегодня как раз такой вечер. Если она хочет остаться снаружи, я останусь с ней.

— Честно говоря, не заметил.

— Я все равно хотела бы с вами потанцевать. — Она делает крошечный шаг вперед. — Музыку и здесь слышно, правда?

Уголки моих губ поднимаются.

— Полагаю, да, хотя это не похоже ни на один бальный танец, который я танцевал.

Все в ней так странно. Когда она протягивает руки, я беру их в свои, и наши пальцы соприкасаются, это словно мы касаемся друг друга во сне. Она может рассыпаться в прах в любой момент.

Несмотря на свою застенчивость, она умеет танцевать. Я держу ее за талию и сжимаю ее руку, и мы скользим в такт музыке. Сладкий запах соленого воздуха и цветов ударяет в меня каждый раз, когда дует ветер.

Вокруг нет океана — нет причин, чтобы от нее пахло песком, лунным светом и морем.

— Вы, должно быть, из лунного королевства, — говорю я.

Она отводит взгляд.

— Да, это так.

— Я не был в вашем королевстве много лет, но в прошлый раз, когда мне удалось совершить поездку, там было чудесно. — Я наклоняю голову, отчаянно желая сократить расстояние между нами. — Неужели мы не встречались во время одной из моих поездок?

— Вы одержимы идеей знать меня, но могу вас заверить, мы незнакомы.

Быть рядом с ней заставляет меня чувствовать себя так, будто я в забытьи, мысли приходят и уносятся так же быстро. Возможно, я действительно ее не знаю. Просто игра света.

— Хм… а вы здесь, чтобы встретить принца? — бормочу я. — Чтобы узнать, не возьмет ли он вашу руку?

— Принца? — Она смеется так искренне, что я ей верю. Эта фейри, возможно, единственная, кто здесь не ради меня, и это лишь разжигает мое желание. — Я не собираюсь стоять в очереди ни за каким принцем.

Тихий смешок — звук удивления — срывается с моих губ.

— Вам бы и не пришлось ждать. Вы уже в начале очереди.

Ее губы приоткрываются, и румянец на щеках становится глубже, почти под цвет волос.

— Вы…?

— Я не кажусь достаточно царственным? Вы ранили меня, миледи.

— Тогда я не стану отвечать на этот вопрос и ранить вас дальше.

Мне нравится. Она остроумна, и у нее отличное чувство юмора. Хотя она пытается уязвить меня своими словами, за ними прячется ощущение веселья, будто она скорее жизнерадостная,