Читать книгу - "Соседи. Книга 2 - Катерина Драгомирова"

Резкое движение мотоцикла, его внезапную остановку посреди перекрестка. Ноздри снова вдыхали запах выхлопных газов, а уши слышали скрежет шин, металла… И по новой: голуби, мотоцикл, визг тормозов, газ, скрежет… И по новой. Крылья… Егор… По новой. По кругу. Мама… Егор. Крылья. Асфальт. Егор. Металл…

Задыхалась. Сколько еще раз сегодня, завтра и за жизнь ей предстоит все это «увидеть»?

Вернулась Юля лишь спустя минут десять, с лицом мрачнее черной тучи.

– Все, что могла, рассказала, – сообщила она, кое-как справившись с мимикой. – Отправила ей в чат ссылки на посты из наших каналов. Извини, что влезла в твои переписки, но она требовала всей доступной информации. Вообще всей. Сначала впала в транс, потом в истерику. Кричала, что ей нужен номер машины того ублюдка. Фиг знает зачем. Пришлось пообещать прислать фото с места. Пыталась успокоить как-то, все, что от тебя знаю, тоже рассказала, но, похоже, ей там серьезно поплохело… – выдохнула Юлька. Кажется, слова у нее находились с трудом. – Я, конечно, все понимаю, но… У них с Черновым что за отношения вообще?

– Любит его до сих пор по-тихому, наверное, – глухо отозвалась Ульяна, сквозь наплывающий туман осознавая, что, скорее всего, так оно и есть. Говорят же, что некоторые умудряются по-настоящему любить сразу нескольких. Может, Аня как раз из таких уникальных людей. Слишком неравнодушна она к происходящему в жизни человека, ее оставившего. – Но отпустила. Она вообще замужем, вроде как счастлива. И ему желает только хорошего. Не претендует…

– А он?.. – замерев над чемоданом со свернутой в рулон толстовкой, пробормотала Юлька себе под нос.

– Что?..

– Ну… – Юля смутилась. – Она его любит. Допустим. А он?..

Судя по напрягшимся плечам, подруге вся эта ситуация казалась стоящей внимания как минимум. А Ульяне – нет. Ни о чем, кроме его состояния, не думалось. Вообще.

– Из того, что видела я, он – ничего. Что-то вроде френдзоны. «Музыка нас связала»[49], – констатировала Ульяна апатично. – Работа. Егор ей доверяет. Вообще Аня классная, болела за нас.

Вспомнилось, как Анька обманным путем заманила ее аж на репетиционную базу – как выяснилось, чтобы помирить их после грызни на пляже. Вспомнилось, как, сидя на лавочке в парке и высаживая сигареты одну за одной, час расстреливала историями о своем гитаристе. Как на их сольнике привлекла внимание всего зала, но в первую очередь его внимание к Улиному запоздалому приезду. Как вполне искренне радовалась, когда они вместе явились на саундчек. Как звонила в ночи, а потом в кафе – сквозь слезы, почти в припадке – пыталась убедить, что не в угасших чувствах дело. Как отказалась от идеи идти в клуб самой, рассудив, что сделать это должна Уля. Буквально ведь выпихнула ее туда, вывалив на голову всю имеющуюся у нее на тот момент информацию и тем самым не оставив Ульяне ни единого шанса спастись.

Все это сейчас можно было бы рассказать Юльке, чтобы сама оценила опасность и риски, по Улиному убеждению, отсутствующие. Но… Сил не наскрести. Возвращение мыслями к прошлому их лишало, приближая очередную истерику, а следом агонию. А силы ведь были нужны, чтобы перестать раскисать, взять себя в руки, встать на ноги и начать хоть что-то делать.

– Чернов и френдзона – все по классике, – фыркнула Юлька, но, видя отрешенное выражение Улиного лица, осеклась. – Ясно. Так, Уль… Документы все тут. Паспорт, диплом, СНИЛС, ОМС… Что еще может понадобиться? Не знаю. Ноутбук здесь. Фен твой пакуем же? Косметичка. И тут вот еще баночек тьма. Ты без чего не обойдешься?.. А то не влезет все… И вообще! – застыла она вдруг посреди комнаты. – Вот куда ты сейчас собралась? Давай, может, у меня поживешь? Пока найдешь…

Улю не покидало ощущение, будто она, зажмурившись, сигает в арктические льды с тонущего корабля. Посреди ночи. Голышом. Неважно. Лишь бы отсюда прочь. Спасаться и спасать! Если есть что спасать…

– Забей на баночки, дневного крема хватит, – меланхолично отозвалась Ульяна. – Куда?.. Да не знаю, Юль. Есть квартира на примете, когда последний раз смотрела, еще была свободна. Попрошу отца, чтобы отвез меня в какой-нибудь отель. Пару дней там перекантуюсь и, если с хозяином договоримся, перееду.

Каждое слово продолжало даваться с трудом, время шло, действие препарата прекращалось, и разящие эмоции вновь накатывали. Страх снова сдавил грудь тугими обручами – не вдохнуть, не выдохнуть. Неизвестно, сколько времени прошло со звонка Зои Павловны, неизвестно, в каком Егор состоянии. Есть ли изменения и какие? Неизвестно абсолютно ничего! Перед лицом смерти собственные проблемы казались ничтожными. Таковыми они и являлись.

«Господи, пожалуйста, пусть выберется!!!»

– Спасибо тебе, Юль, – выдохнула Уля. – Но я не стану тут оставаться. Видеть ее не могу. Я в наш район больше не вернусь. Подгадаю как-нибудь день, когда она будет в институте до вечера, приеду и заберу оставшиеся вещи…

– Ну, тоже понятно… – кивнула Юлька. Чувствовалось: подруга на ее стороне. – Просто уже поздно, а папа твой что-то…

Раздавшийся звонок в дверь возвестил: вот и отец.

– Я открою, – резко метнулась подруга из комнаты.

Уля не успела рта раскрыть, а Юля уже оказалась в прихожей. Спустя секунды раздался щелчок замка, все стихло, а потом послышался папин голос:

– Юля, ты?..

– Здравствуйте, Владимир Сергеевич. Давно не виделись, – негромко ответила та. – Проходите.

– Какая красавица выросла! – с нескрываемым восхищением воскликнул папа. – А Уля где?

И от голоса этого, от понимания, что отец не бросил, что он тут и сейчас отсюда ее заберет, краны все же прорвало. Двое близких совсем рядом и друг друга помнят, а ведь сколько времени прошло. Он ведь Юльку узнал, хотя последний раз видел ее угловатой конопатой девчушкой. А Юлька помнит не только его имя, но и отчество. А сколько тепла в их голосах. Эти двое здесь, чтобы вытащить ее со дна пропасти. Чтобы спасти.

Силясь справиться с подступившей к горлу жалостью к самой себе, Уля положила на лицо подушку. Пока поток рвущегося из груди воя удавалось останавливать, теплый тарахтящий мешочек шерсти под боком забирал на себя пульсирующую боль. Но с каждой следующей секундой внутреннее давление нарастало, все же обещая скорый, неминуемый взрыв.

– Она в своей комнате… – все так же тихо пояснила Юля. – В неважном состоянии. Надежда Александровна тоже.

– Так. Юля, хотя бы ты можешь мне объяснить, что здесь случилось?

– Давайте лучше выйдем в коридор на три минуты.

Юлькины три минуты превратились в вечность. А может, и правда, разговор тот длился недолго, да только для Ульяны время застыло. Пока подруга во второй раз за день брала на себя роль переговорщика и мужественно ее несла, Уля продолжала лежать тряпичной куклой с подушкой на лице, что впитывала слезы и глушила всхлипы. И маминого появления в комнате не услышала. Лишь когда рука почувствовала касание