Читать книгу - "Чужие под одной фамилией - Александра Новикова"

за меня уцепиться. Чтобы выглядело так, словно это я в ней нуждаюсь, а не наоборот.

Ника на секунду замерла, глядя на мою руку. Она судорожно сглотнула, а потом осторожно, почти невесомо, зацепила пальцами мой безымянный и мизинец. Кожа у неё была мягкая, чуть прохладная, и от этого робкого касания у меня внутри всё перевернулось.

— Хорошо, — выдохнула она так тихо, что я скорее прочитал по губам, чем реально услышал в этом гуле.

Мы двинулись по бесконечному коридору в сторону гримёрок. Нас подрезали какие-то малявки в пачках, носящиеся как заведённые, и мамаши с отпаривателями наперевес. Коридор сужался, и Ника прижималась ко мне всё плотнее. Её плечо то и дело задевало моё, а хватка на пальцах стала ощутимо крепче. Войдя в гримёрку начался ад: девчонки с визгом делили стулья, кидали сумки, хлопали крышками косметичек. Ника замерла посреди этого гула, прижимаясь к моему локтю.

— Ян… ты останешься? — она посмотрела на меня так, будто я её единственный спасательный круг в этом море ткани и лака.

Я осторожно опустил мешок с её костюмами на ближайший свободный стул, стараясь не помять.

— Не могу, Ник, — коротко кивнул в сторону девчонок, которые уже выразительно пялились, явно ожидая, когда я свалю, чтобы начать переодеваться. — Но я буду прямо за дверью, в коридоре. Никуда не уйду. Поняла?

— Ладно, — Ника сухо сглотнула и медленно, будто через силу, разжала пальцы, отпуская мою руку.

Я вышел, плотно закрыв за собой дверь. В коридоре было чуть тише, но всё равно суетно. Метрах в десяти заприметил пару старых кожаных диванчиков, на которых уже развалился Артём — видимо, для сопровождающих или тех, кто ждёт выхода. Сел, вытянув ноги, и поглядывал на дверь. Прошло больше часа. За это время я, кажется, успел изучить каждую трещину на потолке и трижды перелистать ленту в интернете, хотя буквы расплывались перед глазами от напряжения. Наконец дверь распахнулась, и девчонки шумной стайкой повалили наружу.

Сразу встал, выпрямляясь и невольно пугая какую-то пробегающую мимо малявку. Они все были как под копирку: ярко-синие сарафаны в пол, на головах эти странные короны, лица заштукатурены сценическим гримом. Пошёл навстречу, лихорадочно высматривая в этой синей толпе "свою". Ника вышла почти последняя, нагруженная рюкзаком и парой вешалок с другими костюмами, которые едва не волочились по полу. Подойдя, я в одно движение забрал их у неё из рук.

— Тяжело? — спросил, заглядывая ей в лицо, под эту тяжёлую конструкцию на голове.

— Не особо, — Ника поправила лямку рюкзака и выдохнула. — Просто кокошник неудобный, давит и лоб чешется.

— Потерпи, он ведь ненадолго? — я перехватил костюмы поудобнее. — Похожа на принцессу из сказки.

— Скажешь тоже... — Ника покраснела, отведя взгляд куда-то в сторону пыльного плинтуса. — Нам на сцену надо, общий прогон перед началом.

Я кивнул, и мы двинулись за остальными девочками. За кулисами творился ещё больший дурдом, чем в коридорах. Какие-то народники в сапогах, балльники в стразах — все носятся, машут руками, репетируют связки прямо на ходу, едва не сбивая друг друга с ног.

Девочки нашли свой угол — длинный стол, отгороженный куском ткани на стойках. Ширма эта стояла чисто для вида, потому что из каждого угла на тебя всё равно зырили десятки глаз. Эльвира, зажав в зубах шпильки и выглядя при этом максимально сурово, носилась между мелкими. Она помогала им раскладывать костюмы в нужном порядке, чтобы в этой каше не перепутали выходы, параллельно подправляя одной из девочек причёску.

Я, чтобы не попасть никому под ноги и не словить очередной косой взгляд от мамаш, забился в небольшую нишу в стене прямо рядом со столом. Стоял, вжавшись в холодный бетон, и ошалело крутил головой.

Офигеть можно, изнанка театра.

Тяжёлые тросы, какие-то лебёдки, пыльные кулисы, пахнет старым деревом и потом. Для меня это был космос какой-то, чужая планета, на которую я попал по ошибке. Ника, поправляя лямку сарафана, подошла ко мне, в гриме её глаза казались ещё больше и бездонными.

— Ян, — она прислонилась плечом к краю моей ниши, чуть склонив голову. — До начала ещё час где-то. Потом начнётся конкурс. Наш коллектив раскидали по всей программе, номера стоят вразнобой, так что мы толком никуда уйти не сможем. До десяти вечера будем тут.

Я чуть челюсть не уронил. Посмотрел на часы в телефоне — там было только начало четвёртого.

— Ты серьёзно? — я вытаращился на неё, уже даже не пытаясь держать лицо. — Семь часов? Вы же коньки отбросите в этих бронежилетах. Тут дышать нечем!

— Это конкурс, — Ника грустно усмехнулась. — Пока всех отсмотрят, пока награждение… Раньше десяти нас отсюда никто не выпустит. Правила такие.

— С ума сойти, — я размашисто покачал головой, оглядывая пыльное, пропахшее лаком закулисье. — Я-то думал: вышли, сплясали и назад. А тут... как целая смена на заводе.

Ника придвинулась чуть ближе, невесомо касаясь моего локтя своими синими складками.

— Ты… ты выдержишь? Можешь уйти в зал, только надо будет место поискать, или на улицу выйти, подышать.

Я посмотрел на неё, на этот безумный хаос вокруг, на балерин, разминающих стопы, и нервных мамаш.

— Не оставлю я тебя тут одну среди этого зоопарка, — буркнул, стараясь скрыть, как сильно меня задело её предложение уйти. — Буду с тобой до конца. Хоть до утра.

У Ники в глазах промелькнуло такое дикое, неприкрытое облегчение, что у меня сердце на секунду сбилось с ритма.

* * *

Я стоял за кулисами, вжавшись в партеру, и не сводил глаз со сцены. Ника и девчонки выплыли в свет софитов — по-другому и не скажешь. Танец был какой-то гипнотический: они двигались так плавно, будто не касались пола, а их длинные синие подолы плыли над паркетом, словно под ними были не ноги, а невидимые колеса. Я никогда не был фанатом всех этих народных плясок, считал их какой-то скучной хренью для пенсионеров, но тут реально засмотрелся, забыв даже дышать.

Как только музыка стихла, они нырнули за кулису, и магия мигом испарилась. На смену сказке пришла суровая реальность: девчонки начали тихо стонать, кто-то сразу согнулся пополам, лихорадочно растирая затёкшие икры.

— Ноги просто отваливаются, — прошипела Лера, стаскивая кокошник так, будто он весил тонну.

На сцену в это время выскочила мелкотня с каким-то задорным детским номером — топот, визги, фальшивое веселье, а за кулисами тем временем начался лютый кипиш. Девочки бросились переодеваться, помогая друг другу с застёжками и путаясь в юбках.

Ника стояла рядом со мной, и напряженно косилась в сторону — там, у дальних кулис,