Читать книгу - "Душа для возрождения - Опал Рейн"

вокруг другой руки, на мгновение лишило его остальных чувств. Ее глаза закрылись, и его зрение тоже померкло.

Именно поэтому, когда она заерзала на нем, и теплая вершина между ее бедрами потерлась о его твердую грудь, он лишь тогда заметил, что ее запах изменился. В тот момент, когда он осознал, насколько тяжелым и насыщенным возбуждением он был, его медленно твердеющий член дернулся, набух, налился кровью и вырвался из своего шва.

— Блядь, — простонал он, яростно содрогаясь всем телом. — Эмери.

Она не могла говорить, так как его язык был частично загнут и полностью заполнял ее рот, но она замычала, обволакивая его.

Он не хотел спускать ее на землю, не хотел разрывать поцелуй, не хотел, чтобы ее ноги расплетались вокруг его узкой талии, но ему нужно было прикоснуться к ней.

Втянув когти, он перехватил ее так, чтобы забраться под подол ее платья левой рукой, одновременно сжимая изгиб ее бедра и ягодицу. Он был благодарен, что она сама поддерживала себя, впиваясь пятками в его спину и обхватив руками его шею.

Его другая рука полностью накрыла горячую щель ее киски поверх белья, и в следующий раз, когда она попыталась потереться о него, ее клитор вдавился в кончики его пальцев. Словно она искала, обо что бы его потереть; ее дыхание сбилось, и она задрожала в его объятиях.

Не было никакого отторжения. Она не вздрогнула и не отстранилась от его прикосновения.

Его язык замедлился синхронно с ее, когда он начал ласкать маленький твердый бугорок, спрятанный между ее складочек. Ее голова откинулась назад, поэтому Инграм опустил ее ровно настолько, чтобы следовать за ее ртом. Ее глаза приоткрылись, но черты лица были расслабленными, пока он двигал пальцами взад-вперед, а она двигала бедрами, чтобы контролировать давление.

Они действовали в тандеме, и он мог наблюдать, как веки Эмери трепещут от удовольствия. Он слушал, как она стонет, как дрожит ее дыхание. Он чувствовал, как она замедляется, как подергиваются ее ноги и как ее ногти начинают впиваться в него.

То, что начиналось как сухая ткань, стало влажным под его кончиками пальцев. Терпкость ее запаха обволокла изнутри его череп, словно пара блаженных, манящих рук.

Как только ее язык перестал отвечать на его движения, он был вынужден выпустить ее рот: ее голова склонилась набок, а затем запрокинулась до упора. Он провел длинным языком по обнажившейся шее, и из нее вырвался тихий, но пробирающий до мурашек крик.

Ее глаза закрылись и зажмурились, а мокрые, распухшие губы остались приоткрытыми. Ее лицо исказилось, словно в агонии, и тем не менее она продолжала тереться, продолжала подаваться телом взад-вперед, прижимаясь к нему.

— Ты кончаешь? — прохрипел он, не в силах определить наверняка, держа руку снаружи вот так. Казалось, что да, и это было… прекрасно.

Ее голова слегка кивнула, и он застонал.

За считанные секунды он сдвинул пальцы с ее нуждающегося клитора, зацепил ими край белья сбоку и с силой ввел два пальца внутрь нее. Она ахнула от внезапного вторжения, но Инграм нашел то, что искал.

Ее внутренние стенки дрожали, подергивались и пульсировали, и ему хотелось почувствовать это. Хотелось прикоснуться к ее оргазму и испытать его. Она была такой горячей, узкой и такой чертовски мокрой, что казалась бесконечным омутом.

Он хотел продлить это, удержать ее здесь, в этом блаженном состоянии.

Он двигал пальцами внутрь и наружу, не зная точно, как лучше ласкать ее вот так, сзади. Всё, что он знал, — это то, что она заливала их соками, стонала, сжимаясь вокруг них. Что ей это так нравилось, что она быстро снова забилась в спазмах вокруг них и издала еще один безумный вскрик.

И каждый звук, который она издавала, каждая судорога, пробегавшая по ее телу, каждая ее частичка в этот момент заставляли его член набухать волнами. Его член был скользким, а на кончике уже образовалась капля семени.

Ему даже не нужны были ее прикосновения, чтобы она ласкала его. Она делала это с его разумом, его чувствами, и всё его существо жаждало большего.

Инграм осторожно уложил ее на тонкую подстилку на полу палатки.

Она попыталась остаться прижатой к нему, поэтому он лизнул ее в губы, чтобы отвлечь и успокоить. Он вытащил пальцы и раздвинул ей бедра, отстраняя их от себя, чтобы иметь возможность просунуть руку между ними. Любое беспокойство или тревога на ее лице исчезли, когда она внезапно выгнулась, извиваясь телом, пока он снова вводил пальцы внутрь.

Нависая над ней на вытянутой руке, он смотрел, как она ерзает, пока он работал рукой между ее бедер. Ее рыжие волосы, рассыпавшиеся по коричневой постели, метались из стороны в сторону, как извилистая река. Ее подбородок вздернулся, обнажив драгоценную колонну шеи и показав, как быстро бьется ее хрупкий пульс.

— Хорошая маленькая бабочка, — прорычал он сквозь тяжелое дыхание, пробуя на вкус ее запах, и наклонился, чтобы лизнуть ее в шею. — Трепещи для меня.

Его другая рука скользнула под платье, чтобы погладить ее бедро, тазовую кость, бок. Когда он добрался до правой груди и щелкнул по твердому, упругому бугорку, она издала пронзительный крик.

Инграм спустился ниже и провел языком по обнаженной части ее груди, позволив ему скользнуть в ложбинку, скрытую платьем. Несмотря на мешающую ткань, он опустился еще ниже и обвел языком ее левую грудь по кругу. Он продолжал дразнить ее, пока она цеплялась за его череп, а одна из ее рук сжала его рог.

Он намочил ее платье обильным количеством слюны, и сквозь ткань проступила бледно-розовая кожа именно там, где находился ее твердый сосок. Он не знал, имеет ли сосок цвет, но это был похожий, только более светлый оттенок плоти, в которую погружались его пальцы.

Он ненавидел то, что не может всё как следует разглядеть.

Ему хотелось, чтобы она была полностью раздета и обнажена перед ним. Ему хотелось видеть ее всю и прикасаться к ней без всяких преград.

Откинувшись назад, чтобы посмотреть на нее — один сосок едва виднелся сквозь платье, в то время как отпечаток его руки играл с другим — он задумался об этом. Он подумывал разорвать на ней эту мерзкую одежду, пока не обнажит ее для своего взгляда и прикосновений.

Это было бы так просто. Слегка надавив когтями, он мог бы разрезать ее.

Судя по тому, как она стонала, как ее киска сжималась вокруг его пальцев, словно она снова была близка к разрядке, он сомневался, что она заметит,