Читать книгу - "Отложенная беременность, или Любовь после смерти - Татьяна Михаль"

* * *

Ника

Я сразу поняла, как это, звучит и выглядит.

– Макс… Погоди… Это не то, что ты думаешь, – сказала я быстро, выпрямив ноги.

Протянула руки, чтобы взять его лицо в свои ладони, но он оттолкнул от себя мои руки и развернул кресло к окну. Я снова видела только его спину.

– Мой феномен называется «Отложенная беременность». Такое случается очень-очень редко, но как видишь, мне повезло оказаться в числе этой редкости. Я ведь думала, что тебя больше нет… Узнав о ребёнке и что это твой малыш, я стала возвращаться к жизни… Я…

– Есс-сли этт-то пп-правда и я тт-твой мм-муж, то я сс-смотрю, ты быс-стро нашла мм-мне замену.

Он обернулся и с презрением взглянул мне в глаза. Он был напряжён, его челюсти сжимались и разжимались.

В комнате воцарилась тишина.

– Тт-ты что же, рр-решила, раз я инн-нвалид, тт-то я дд-дебил? Пп-придумала, чтт-то можнн-но сс-свалить нн-на меня свой пп-приплод?

Я вздохнула и сказала:

– Это правда. Я…

– Зз-затт-ткнись! – прорычал он.

– Да подожди! Дай объяснить! – взвилась я. – Я ведь ни с кем не имела отношений, кроме тебя! Ни с кем, слышишь? Это твой ребёнок. Твой и мой.

Он полностью развернулся ко мне и уставился на мой ещё плоский живот злым взглядом.

Я прижала руки к животу в защищающем жесте.

Макс засмеялся – раздался резкий, скрипучий звук, который я никогда от него не слышала раньше.

– Мнн-не жаль тт-тебя, – сказал он с усмешкой. – И мне нн-не нужны тт-твои обясс-снения.

И от его незнакомого мне взгляда по моему телу пробежал холодок.

– Пожалуйста, выслушай меня… Я не лгу.

– Я ужж-же гг-говорил, что мм-мне не интт-тересно. Мм-мне всё рр-равно.

Я застыла.

Чёрт, я всё понимаю, случилась трагедия, он потерял память и травмировался настолько сильно, что не может ходить, и я верю, что мой Макс не хотел бы, чтобы я видела его таким… бессильным.

Конечно, он уже не был тем Максимом, которого я год назад крепко поцеловала на прощание перед его уходом в проклятые горы, но я всё равно верила, что это он. Мой Максим.

– Тебе не может быть всё равно, – прошептала в ответ. – Ты любил меня. И я верю, что любишь до сих пор, только твоя боль не позволяет тебе вспомнить это чувство.

Не отрывая от него взгляда, я развязала шёлковый пояс и сбросила с плеч свой халат.

Осталась в одной комбинации, которая могла пробудить самые потаённые фантазии и желание.

Макс удивлённо и напряжённо уставился на меня, но не сказал ничего против моего обнажения.

Тем временем моё сердце билось всё быстрее.

– Я тебя ждала, Макс… – прошептала я, вложив в эти слова всё своё одиночество, страдания, боль.

На этих словах он иронически хмыкнул:

– Нн-неужели?

– Да, – кивнула я. – И меня уже радует тот факт, что ты прекратил выгонять меня.

– Нн-не радд-дуйся ранн-ньше временн-ни.

– Посмотри на меня, – я завладела его вниманием. Провела руками вдоль своего тела. Руки скользили по прохладному шёлку комбинации. – Ты был моим первым мужчиной, и я никогда не изменяла тебе. Никогда. Даже когда мне все твердили, что ты не вернёшься, что ты умер… А я продолжала тебя ждать, Макс…

Он прищурил свои глаза и прошептал:

– Мм-моё имя Ивв-ван. Запп-помни это. И ухх-ходи. Я оченн-нь устал.

Я смотрела на него и видела перед собой сломленного мужчину.

Господи, дай мне сил и терпения, чтобы вернуть Максу жажду жизни и возможность снова ходить.

Я подняла с пола халат, но надевать не стала.

– Это твой подарок, – сказала у двери.

Он не ответил мне.

Закусила губу и прошептала:

– Спокойной ночи… Иван.

Глава 6

* * *

Максим… или Иван?

Наконец, эта женщина ушла и оставила меня в покое.

Странная, надоедливая, с какими-то глупостями в голове. Пытается убедить меня, что я её муж и отец её ещё не родившегося ребёнка.

Последнее просто выводит меня из себя.

Неужели она думает, что раз я стал инвалидом: не могу ходить; часто страдаю от боли, потому как она столь остра, что не могу её молча терпеть; и не помню своего прошлого… То она вдруг решила свалить на меня свои проблемы.

Поверил ли я ей?

Ни на секунду.

Она меня лишь злит одним своим присутствием и до невозможности раздражает.

Да всё в ней меня раздражает! Её голос, который льётся из розовых полных губ, словно медовая патока. Взгляд карих глаз, которые глядят на меня каждый раз с сочувствием, нежностью и чёртовой жалостью! Её грациозная походка и движения. Её тело…

С силой зажмурил глаза, шумно втянул в себя воздух, а потом выдохнул.

Год я нахожусь в доме людей, что называют меня своим сыном. И да, я им верю.

Год я не видел никого, кроме отца и матери и докторов в начале лечения. А последние полгода я не общался ни с кем, кроме добрых стариков.

А тут она… Ворвалась в мою размеренную, скучную и утопичную жизнь, подобно ураганному ветру и разрушает мой привычный и размеренный быт инвалида.

Сжал руки в кулаки и застонал от ярости, что бушевала внутри.

Ника… Вероника… Эта женщина должна уехать из этого дома. Должна исчезнуть из моей жизни навсегда… И в то же время, я боюсь признаться себе, что желаю, отчаянно желаю, чтобы она осталась… Я нуждаюсь в ней. Очень нуждаюсь.

Эта ночь выдалась не просто беспокойной, а отвратительной в своей истинной сути – эта ночь была создана для тех, кто обнимал своих женщин, любил их до самого утра и шептал ласковые слова.

Отвратительная ночь.

Яркая полная луна заливала холодным белым светом мою спальню.

Тело мучило желание здорового мужчины.

Я не испытывал этого чувства, этой физиологии год. А испытывал ли ранее?.. Не помню… Не знаю… Наверное…

Но главным было в данный момент не моё прошлое, а моё настоящее, происходящее в данную секунду. И желание усиливалось с каждой новой мыслью о Веронике.

Наконец, я не выдержал и поднялся в кровати. Привычным движением пересел в чёртово инвалидное кресло и подъехал к окну.

Желание разогрело кровь до невозможности.

Я чувствовал, как в моём теле скрыта бурлящая энергия, сила и мощь, которые требовали выхода и освобождения.

Тряхнул головой и посмотрел в окно.

Бледный свет луны залил моё обнажённое тело.

Посмотрел на свои подрагивающие руки. Сжал и разжал их.

В какие-то моменты мне казалось, что я родился сильным мужчиной и даже пытался перебороть