Читать книгу - "Отложенная беременность, или Любовь после смерти - Татьяна Михаль"

нашла своего любимого мужчину. И ему нужна помощь. Думаете, я стану брать за это деньги? За помощь своему же супругу?

– Но он же наш сын… – произнесла Анна Сергеевна.

– С ума, что ли сошли? – рассердилась я. Потом смягчилась и добавила: – Извините. Я сейчас сильно нервничаю из-за всего. Я буду рада, если вы меня поселите в своём доме и не станете морить голодом.

– Мы дадим тебе комнату и не станем морить голодом, – сухо сказал Илья Алексеевич. – И мы надеемся, что ты, Ника, не станешь портить жизнь ни нам, ни нашему сыну.

– Я хочу вернуть своего мужа, – сказала, глядя в лицо Ильи Алексеевича. – Я люблю его. И я верила, до последнего верила и надеялась, что он найдётся. И не просто так я нашла вас… Я, конечно, не очень верю в судьбу, и считаю, что люди сами являются кузнецами своей жизни, но здесь… Чтобы вот так всё сложилось – это ничто иное, как судьба.

– Я думал, вы медсестра, а не философ, – хмыкнул Илья Алексеевич.

Он пытался меня задеть своим отношением, но я видела в его взгляде страх и сильное беспокойство.

Наверное, он уже тысячу раз пожалел, что встретил меня, согласился дать мне работу и привёз в свой дом.

Но зато я благодарна Судьбе, Вселенной, Богу и Илье Алексеевичу, что всё произошло именно так!

– Я хочу, чтобы Макс выздоровел, и к нему вернулась память. Я думала, что ничего не может быть сильнее боли, которую я почувствовала, узнав, что он вместе с группой пропал в горах, но я ошибалась. Вы ведь понимаете меня, правда? – вытерла тыльной стороной ладони предательскую слезу. – Мой муж жив, но не узнаёт меня. И хуже всего, не желает знать.

Покачала головой.

– Ну что ты… – произнесла ласково Анна Сергеевна. – Ванечка и к нам долго относился с сомнением. Он считает себя обузой и безумно злится на себя и свою немощь.

– Он не обуза, – сказала я уверенно. – Он всегда был бойцом. Всегда преодолевал любые трудности. Это тоже преодолеет. И я ему помогу.

– Что тебе до него? – спросил Илья Алексеевич и хлопнул руками по подлокотникам кресла. – Он инвалид и нет гарантии, что он будет снова ходить. Он не помнит своего прошлого. И ты ведь его уже похоронила, так ведь? Ты же сказала мне на встрече, что вдова.

– Я же думала, что… – начала было я оправдываться, но он не дал мне сказать.

– Оставь его, Ника. Забудь нашего сына и живи, как жила. Найди себе нового мужа, роди детей и просто живи, не оглядываясь назад.

Он сейчас серьёзно?

Анна Сергеевна притихла и искоса смотрела на меня, раздумывая, что я сейчас отвечу.

А ответить мне было что.

– Я уже беременна, Илья Алексеевич. И беременна от своего мужа.

Судя по сомнительному блеску в глазах и издевательской усмешке, они мне не поверили.

Ещё бы.

* * *

Ника

– Гм… – Анна Сергеевна уставилась на меня взглядом, выражающим не только сомнение, но и беспокойство, что у меня всё в порядке с головой.

– Дочка, ты же вроде медик, – хмыкнул Илья Алексеевич. – Или ты решила, что мы идиоты? И наш Ванечка тоже?

– Нет, ни вы, ни Макс не идиоты. И я не сошла с ума. Я знаю, как это звучит и сама совсем недавно была в шоке. У меня не было никаких отношений весь этот год. Моим мужчиной всегда был только Макс.

– Тогда как это возможно? – с явным сомнением поинтересовалась Анна Сергеевна.

– Да, любопытно услышать байку о беременности от мужчины, с которым не имела отношений целый год, – язвительно пробурчал Илья Алексеевич.

Я устало вздохнула и снова потёрла виски.

Голова начала сильно болеть.

Мне нужно выпить воды и отдохнуть. А лучше даже не воды, а чай с мятой, чтобы успокоиться.

Нервное потрясение и напряжение мне сейчас ни к чему.

– Я сейчас объясню. Есть в медицине такое понятие, как «Отложенная беременность».

Я постаралась по возможности доступно объяснить им, что это такое и насколько мой случай имеет редкую природу.

К счастью, когда я закончила говорить, Илья Алексеевич и Анна Сергеевна не стали смеяться и подвергать сомнению мои слова.

– Если ты не лжёшь, – после долгого молчания сказал Илья Алексеевич. – То после рождения, можно сделать генетический анализ и узнать правду.

– Согласна с вами, – кивнула я и добавила: – В вашем случае то же самое скажу… Можно сделать генетический анализ, чтобы убедиться, что Макс – ваш сын.

Супруги переглянулись и Анна Сергеевна, ответила:

– Мы согласны и не боимся результата, потому как уверены, что он покажет наше родство.

– Хорошо, – слабо улыбнулась и снова коснулась головы. – Простите. Голова просто раскалывается. Можно мне воды? И ещё бы отдохнуть… А то, что-то я перенервничала.

– Я принесу воды, – сказала Анна Сергеевна. – Илья, отведи девочку в её спальню на втором этаже.

– А на первом этаже, случайно, нет спальни? – решила я понаглеть. – Мне было бы проще. Вдруг Максу понадобится срочный укол… Да и просто я хочу быть рядом с ним.

Не стала им говорить, что как только немного приду в себя, я начну активно работать. А точнее – обзвоню всех своих знакомых и незнакомых докторов. Договорюсь о срочном приёме. Не желаю я теперь сидеть, сложа руки, когда нашла своего мужа. Мой Макс встанет с инвалидного кресла, и он будет снова ходить.

Но озвучивать прямо сейчас свои мысли не стала. Я здесь только первый день. И так, уже, сколько всего произошло, за какие-то жалкие пары часов.

Но главная трудность будет не в том, чтобы договориться о приёме и обследовании Макса. Увидев его и услышав его, я была поражена его настрою. Его потухший взгляд словно кричал о том, что он сам себя уже похоронил.

А ведь от настроя так много зависит! И выздоровление в том числе.

Но я не сдамся. Ради себя, ради малыша, что ношу под сердцем, ради самого Макса, и ради нашей с ним семьи, я сделаю всё возможное и даже невозможное, но верну его. Верну своего прежнего Макса и его жажду к жизни.

– Есть комната на первом этаже, – сказала Анна Сергеевна. – Но она очень маленькая.

– Ничего, – улыбнулась ей. – Я не на отдых приехала.

– Хорошо. Илья, проводишь?

– Куда же я денусь? – проворчал он, тяжело поднимаясь с кресла. – Пойдём, бедовая… Свалилась на нашу голову. Теперь, чую, с твоим пребыванием всё в нашей жизни переменится.

– Вы говорили, что чувствуете людей, – напомнила ему. – И сказали, что я вам нравлюсь как человек.