Читать книгу - "Отложенная беременность, или Любовь после смерти - Татьяна Михаль"

с ним поговорить. До утра не смогу ждать – просто взорвусь от волнения и снедающих меня мыслей.

Надела на прозрачную комбинацию чёрный шёлковый халат, который подарил мне Макс, и вышла из комнаты.

Всего лишь мгновение помешкалась перед дверью, но взяла себя в руки и вошла.

– Мне нужно тебе кое-что рассказать, – произнесла с ходу, без приглашения войдя в комнату Макса.

Он как раз выехал из ванной – без рубашки и штанов, в одних плавках. Обнажённый Максим. Русые вьющиеся волосы были влажными. С кончиков волос свисали капли воды, дрожали и срывались вниз – на его кожу.

Ясно, что он долго не занимался физически при его недуге и болях, и ел мало, – слегка выпирали рёбра. Но я прекрасно помню, что до исчезновения он много занимался спортом: у Максима всё также были развиты мышцы бёдер, икр, сильный и крепкий пресс, мужественная грудь, широкие плечи и руки, перевитые венами. Он был также хорош собой – и казалось, что в кресле он сидит просто так, шутки ради и сейчас возьмёт, да встанет.

Я застыла, разглядывая его, поняв, что уже подзабыла, какой он, мой Макс – выглядит как Бог. Вспомнила и увидела как наяву наши с ним жаркие ночи…

Да только он, увидев меня, разочарованно застонал.

– Опп-пять тт-ты, – пробормотал он устало.

– Я, – улыбнулась ему и отвела взгляд, чтобы мысли мои не уходили в другом направлении. – Мне нужно с тобой поговорить.

Он бросил в мою сторону испепеляющий взгляд.

– Мн-не пп-плевв-вать, что тт-тебе тт-там н-нужно.

– Это серьёзная тема, Макс… – я тут же прикусила свой язык, так как он просил не называть его Макс.

Чёрт!

– Прости… Иван, – исправилась я спешно. – Можно сесть?

Указала на его застеленную кровать.

Его лицо вдруг приобрело зверское выражение.

Сложила руки на груди, как будто защищаясь от его злости и пробормотала:

– Хорошо, я постою.

– Т-тыпп-пришла, чт-тобысс-сделать мне пп-приятно? Решш-шила вз-зять менн-ня своими пп-прелестями?

Он издевательски приподнял одну бровь, молчаливо говоря, ну что, детка, испугалась моей прямоты?

Но нет, я не испугалась. Он ведь мой муж и мы часто были близки.

– Дополнительная опция, которая предоставляется после заключения брака, – ответила ему с наглой улыбкой.

– Я ужж-же говв-ворил, чт-то ты мнн-не нн-не ннн-нравишься, – процедил он, сильно заикаясь.

– Наоборот, тебе всегда всё нравилось, – ответила, делая вид, что его слова меня совсем не задели.

– Сс-сколькк-ко тт-ты хоч-чешь, чтоб-бы свалитт-ть отсюда?

– Я уеду только при одном условии, – сказала мягко.

Он посмотрел на меня вопросительно.

– Я уеду, если ты уедешь вместе со мной, – сказала уверенно.

Он ехидно усмехнулся и покачал головой.

– Т-тут мм-мой дом.

– Нет. Твой дом в другом месте. А эти люди, – я махнула рукой в сторону двери, – они не твои родители. Я медсестра и очень хорошая. У меня есть знакомства в самой лучшей клинике, и наш с тобой общий друг, нейрохирург, мог бы помочь тебе. Плюс работа с психологом. Я не понимаю, почему ты отвергаешь мою помощь и не желаешь хотя бы попытаться дать шанс мне и самому себе вернуть свою прежнюю жизнь. Ты же ненавидел сидеть на одном месте. Ты любил активно жить, стремился каждый раз к чему-то новому, да из тебя энергия била ключом! Неужели ты не желаешь вернуть себя? И меня, в том числе.

– Зрр-рятт-тратишь вв-время, – прошептал он. – Я нн-никогда нн-не сс-смогу ходит-ть.

* * *

Ника

Я набрала в лёгкие воздуха и сделала протяжный выдох, успокаиваясь.

– Я предлагаю заключить спор, – сказала мягко, хотя у меня внутри всё клокотало от гнева, что все мои слова Макс воспринимал враждебно. – Я сделаю так, что ты пойдёшь. И можешь меня ненавидеть, презирать, но я не отступлюсь, понял меня?

– Я уже тт-тебя нн-ненавв-вижу.

Я горько усмехнулась и сказала:

– От ненависти до любви один шаг. Не забывай об этом.

– Этт-то может быт-ть шаг дд-длиною в жизнь, – сказал Макс. – Ухх-ходи, Нн-ника.

Вздохнула и сжала руки в кулаки, чтобы не накинутся на этого упрямца.

– Не уйду, пока кое-что тебе не расскажу. Очень важное. Что изменит не только мою жизнь, но и твою.

– Н-не хочч-чу нн-ничего сс-слышать. Убб-бирайся! – огрызнулся он и развернул кресло. Теперь я видела его обнажённую спину и влажные волосы.

Хотелось подойти к нему и обнять: крепко-крепко. Зарыться лицом в его волосы и втянуть в себя его запах.

Закусила до боли губу, чтобы не расплакаться прямо тут от чувства бессилия и прошептала уверенно, насколько это было возможно.

– Ты не заставишь меня уйти. Ты же не можешь ходить или уже забыл?

Мои слова тоже были обидными и колкими. И этими словами я ему только что причинила нестерпимую душевную боль.

Но я не смогла себя сдержать. Сюсюкать это не моё. Все медики по натуре своей садисты. Мы не можем долго кого-то жалеть. Нам важен результат, а жалость и уговоры лишь мешают.

Максим медленно развернулся ко мне и многозначительно посмотрел мне в глаза.

– Пошла вон! – рявкнул он вдруг без одной запинки.

Я подавила неосознанную улыбку и проговорила:

– Уже ведь сказала тебе: нет. Даже не подумаю, пока не поставлю тебя на ноги.

– Иди к чёрту! – выпалил он и сжал руки в кулаки.

Злость придаёт ему сил! Но Макс даже не заметил, что второй раз сказал, не заикаясь!

– Взгляни на себя, ты хорош собой, сексуален, твои мышцы и всё твоё ещё не готовы расслабляться. Я знаю, что ты ненавидишь сейчас себя за свою немощность, но ты делаешь неправильно. Не злиться нужно, а действовать, пока есть время. Травмы позвоночников на сегодняшний день – это не приговор.

– В мм-моём сс-случае пп-приговор, – прошептал он, снова начав заикаться.

– Ты врач, чтобы ставить диагнозы? – вздохнула я.

– Я усс-стал от ттт-тебя. Ухх-ходи, – проговорил он каким-то обречённым и убитым голосом.

– Уйду, – пообещала ему и сделала несколько шагов вперёд.

Он посмотрел на меня исподлобья.

– Гг-говори уже, – разрешил он.

Кровь застучала у меня в висках.

Ругаться гораздо проще, чем сказать истину, в которую не каждый способен поверить. И что будет, когда я скажу?

Не узнаю, пока слова не обретут форму и звук.

Села перед ним на корточки и положила ладони на подлокотники его кресла. Заглянула в родные глаза и очень мягко и нежно произнесла:

– Я беременна. И отец ребёнка – ты.

Я хотела тут же договорить и объяснить, почему моя беременность такая странная, но не успела.

Он вдруг скинул мои руки со своего кресла и склонившись к моему лицу, ядовито прошипел:

– Пошла вон, лживая сука!

И снова ни