Читать книгу - "Чужие под одной фамилией - Александра Новикова"

В столовой уже вовсю кипела жизнь: звон посуды, смех мелких, гул голосов. Мы молча прошли вдоль раздачи. Я на автомате наложил себе чего-то в тарелку, даже не глядя, что именно. Ника взяла совсем немного, какой-то салат и жареную картошку.

Мы забились за свободный столик в самом углу, подальше от всех. Леры нигде не было видно — видать, яблоки всё-таки добили её окончательно, — и меня это сейчас более чем устраивало. Видеть лишние рожи и отвечать на вопросы я был не в состоянии, рука так и чесалась кому-нибудь втащить.

Еда не лезла. Кусок вставал поперёк горла, стоило только вспомнить её на коленях в номере. Эта картинка выжглась на сетчатке: моя Ника, такая гордая и недоступная для всех, ломается передо мной на куски. Но я упрямо заталкивал в себя этот обед, понимая: если я сейчас демонстративно откажусь жрать "её еду", это начнётся по новой. А я не вынесу ещё одной истерики, просто не справлюсь, сорвусь и окончательно всё угроблю.

Ника сидела сбоку, низко опустив голову, и ковыряя вилкой в тарелке, медленно отправляя еду в рот. Тишину между нами прерывали только её редкие, нервные всхлипы, которые она пыталась подавить. Каждый такой звук бил по нервам, заставляя дрожать вилку в пальцах. Я чувствовал, как на нас пялятся с соседних.

— Прекрати, — не выдержал я, прошептав это так тихо, чтобы слышала только она. — Просто ешь. Пожалуйста, Ник. Давай просто доедим и свалим отсюда.

Она только сильнее опустила голову, и на край её тарелки упала одинокая слеза.

* * *

Прошло несколько часов. Я сидел на скамейке в глубине парка, подальше от корпуса, где не слышались детские визги. В голове был полный пиздец. Хотелось уйти совсем, но ноги не шли. Понимал если сейчас психану и свалю за территорию, Ника подорвётся меня искать, и, если она там, в сумерках, наткнётся на какого-нибудь местного мужика или просто тень в кустах увидит... её же инфаркт хватит на месте. Я не мог так с ней поступить.

Сидел, тупо уставившись на свои кроссовки, все ещё перемазанные песком. Ярость внутри не утихала, она просто перешла в стадию тупого, тягучего гниения.

В кармане надрывно завибрировало. Достал телефон — экран светился рожей Никиты. Видеозвонок. Меньше всего на свете я хотел сейчас с кем-то трепаться, но сбросить не решился. Сделал глубокий вдох, попытавшись натянуть на лицо подобие нормальной мины и нажал "ответить".

На экране тут же запестрели грязные рабочие робы. Никита был не один — рядом притёрлись Костя и Витя. Фон был знакомый до боли: кирпичи, пыль, арматура, родная стройка.

— О-о-о! Именинник! — заорал Костя, перебивая шум бетономешалки на заднем плане. — С семнадцатилетием, бро!

— Яныч, с днюхой! — подхватил Витя, скалясь в камеру. — Слышь, а чё рожа такая кислая? Ты ж на море, сука, кости греешь, пока мы тут бетон месим! Тебя там чё, медузы покусали?

Выдавил из себя подобие ухмылки, чувствуя, как внутри всё сжимается.

Точно... Семнадцать.

— Да нормально всё, пацаны. Просто разморило на солнце, непривычно. Голова чё-то варит плохо.

— А-а-а, ну да, ну да, — заржал Никита. — Слышь, Ромео, покажи, чё там у вас?

Я лениво покрутил камерой вокруг. В объектив попали ухоженные аллеи, густой лес, и белоснежный фасад корпуса в отдалении.

— Ни хуя себе... — выдохнул Костя, и в его голосе прозвучала искренняя зависть. — Вот это уровень. Слышь, Ян, Ника твоя — реально святая. Так всё разрулить, чтоб тебя, балбеса, с собой взяли... Это ж надо было так Эльвиру уболтать!

— Реально, — кивнул Витя. — Считай, за просто так поехал, чисто сумки потаскать. Костян вон тоже теперь мечтает о такой жене, чтоб его по курортам возила.

— Да иди ты, — буркнул я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

До меня только сейчас начало доходить, какой ценой Нике далась эта поездка. Пока я курил на балконе и раздувал ноздри от "унижения", Ника не просто деньги за меня внесла — она глотку рвала перед всеми этими мамашами и Эльвирой. Рискнула своим положением в коллективе, чтобы я просто был рядом. А я заставил её стоять на коленях и захлёбываться слезами. Размазал её по полу собственного номера просто потому, что моя гордость зачесалась.

— Ладно, пацаны, пойду я, — быстро сказал, чувствуя, как к горлу подкатывает едкий ком. — Дел полно. Спасибо за поздравления.

— Давай, Ян! Отдыхай! — крикнули они напоследок и экран погас.

Я откинул телефон на скамейку и закрыл лицо руками. Кожа на ладонях пахла дешёвым табаком, а внутри всё воняло гарью. Семнадцать лет, блять. Лучший подарок в жизни, а я веду себя как законченный ублюдок. Ника хотела как лучше, боялась ехать одна, боялась моей тупорылой гордости... И была права. Если бы я знал про двадцать пять косарей сразу — я бы никогда не поехал. Сидел и чувствовал себя монстром. Гнидой, которая только и умеет, что всё ломать. Она купила мне море, а я продал ей страх. Снова...

Прошло не мало времени, когда за спиной сухо треснула ветка. Я не оборачивался, и так знал, кто это.

— Ян... — позвала Ника совсем тихо, неуверенно, словно проверяла, не брошусь ли я на неё с обвинениями.

Подошла и примостилась на самый край скамейки, будто боялась, что я её сейчас прогоню. Я уже набрал воздуха, чтобы реально сказать, чтоб шла в номер, что мне нужно побыть одному в своём дерьме, но повернул голову и замер. Слова застряли в глотке, превратившись в колючий ком.

В руках она бережно держала маленькое пирожное на бумажной салфетке, в кремовую макушку которого была воткнута тонкая свечка. Ника смотрела на это пирожное, губы мелко дрожали, а в глазах снова стояли слезы.

— Ян, прости меня... — выдавила она, отчаянно борясь с подступающей истерикой. — Я правда не хотела, чтобы так вышло. Не думала, что это тебя так... обидит. Просто хотела, чтобы ты тоже поехал... У меня даже... зажигалки нет...

На последней фразе она всё-таки сорвалась и по щекам потекли слёзы, оставляя влажные дорожки на бледной коже. Я посмотрел на неё — маленькая, напуганная, с этим дурацким пирожным в руках. Господи, это было так мило и искренне, что вся моя гордость окончательно рассыпалась.

Я достал из кармана зажигалку, щёлкнул кремнем и поднёс к фитилю. Маленький огонёк заплясал, подсвечивая её заплаканное лицо.

— С днём рождения, Ян, — прошептала, шмыгнув носом.

Смотрел на пламя, и мне хотелось провалиться сквозь землю. Передо мной сидит девочка, которую я сломал несколько часов назад, и она, дрожа