Читать книгу - "Чужие под одной фамилией - Александра Новикова"

репетиции Ника, с этой своей мягкой улыбкой, от которой меня едва не вывернуло. Эта её доброта сейчас казалась мне самой изощренной издёвкой.

— Ян? Ты чего так бежал? — она вытерла пот со лба тыльной стороной ладони. — Я тебя от площадки звала, а ты даже не обернулся. Случилось что?

Я медленно повернулся, зубы сжаты так, что челюсть сводило.

— Случилось, Ник. Три тысячи значит стоит поездка? — зашипел, стараясь не орать, но голос вибрировал от ярости. — А ещё двадцать две это что?! Чаевые для Эльвиры или плата за моё послушание?

Ника замерла бледнея, улыбка сползла с лица, а пальцы судорожно вцепились в край майки.

— Ян… кто тебе сказал? — выдохнула, делая шаг ко мне.

— Какая разница, кто! — я шагнул навстречу, нависая. — Ты меня за кого держишь? За долбоёба? "Три тысячи, Ян, ты же помощник!" Ты меня купила, Ника! Выставила перед всем этим стадом каким-то волонтёром-придурком, который им баулы таскает! Тебе прикольно было смотреть, как я тут радуюсь этим двум подушкам и сосискам на завтрак?

— Нет! Ян, послушай! — по щекам покатились слёзы, голос задрожал. — Я просто хотела, чтобы ты поехал со мной! Знала, что, если скажу правду, ты не согласишься.

— Да лучше бы я в той дыре сгнил, чем так! — я выплюнул эти слова ей в лицо, чувствуя, как внутри всё выгорает. — Ты меня как игрушку с собой взяла. Захотела — оплатила, захотела — потащила. Ты меня ни во что не ставишь, Ника. Я для тебя — пустое место, которое можно просто "купить", если очень хочется.

— Это неправда! — она уже рыдала в голос, закрывая лицо руками.

— Неправда? — зло рассмеялся. — Ты своё спокойствие купила. Чтобы пёсик рядом сидел и хвостиком вилял!

Я не мог больше на неё смотреть. Каждая её слеза сейчас казалась фальшью, ещё одним способом мной манипулировать, заставить снова чувствовать себя виноватым за то, что у меня нет нихуя, кроме разбитых кулаков. Резко развернувшись, вылетел на балкон и с грохотом захлопнул стеклянную дверь, так что она жалобно звякнула в пазах.

Сизый дым от уже третий сигареты уносило ветром в сторону леса, но легче не становилось. Каждая затяжка отзывалась горечью — такой же, как осознание того, что я здесь на правах содержанки. В стеклянную дверь осторожно постучали, и этот звук выбесил ещё сильнее.

На хрена она стучит? Дверь не заперта, номер её, всё вокруг куплено на её деньги.

Развернувшись, зло толкнул створку, так что она ударилась об ограничитель, и снова отвернулся к склону, давая понять, что разговор окончен.

— Ян… — её голос был тихим, надтреснутым. — Скоро обед...

— Я не голоден, — огрызнулся даже не оборачиваясь. — Ешь сама свою благотворительность.

Повисла тяжёлая, липкая тишина. А потом раздался глухой удар чего-то о плитку. Я резко обернулся и застыл, забыв, как выдыхать дым.

Ника стояла на коленях. Прямо там, на кафеле у входа на балкон. Она задыхалась от слёз, плечи мелко тряслись, как у подстреленной птицы, а лицо было красным и опухшим. Её пальцы впились в собственные бедра, явно оставляя следы.

— Пожалуйста… Ян… — прохрипела, глядя на меня снизу вверх с такой нечеловеческой болью, что сердце пропустило удар. — Ударь меня, наори... Сделай что угодно, только не молчи! Пожалуйста…

Меня словно током прошибло. Я подорвался к ней, чувствуя, как ярость мгновенно сменяется диким, животным ужасом. Вид её на коленях — это было за гранью всего.

— Ты че творишь?! Совсем мозги растеряла?! — почти орал я, хватая Нику за плечи дрожащими руками.

С силой, но стараясь не причинить боли, вздёрнул её на ноги, отрывая от этого проклятого пола. Видеть её в такой позе перед собой было невыносимо. Почувствовал себя последним ничтожеством, монстром, который довёл изломанную девочку до такого состояния.

В голове всё пульсировало. Встать на колени... Для меня, выросшего там, где за такое ломают жизнь и стирают в пыль, это было самое гнилое унижение. Это значило признать себя никем, окончательно "сломаться" и превратиться в пыль под чужими ногами.

А Ника... Ника, которую я считал своей гордой принцессой, сейчас стояла передо мной именно так. Словно я — её хозяин, а она — вещь, у которой нет права даже на собственный взгляд. От этого зрелища в груди жгло так, будто мне туда залили кипящий свинец.

— Встань! Никогда, не смей вставать передо мной на колени! — я затащил её в комнату, почти срывая голос, и удерживая за плечи так крепко, что чувствовал каждую косточку.

Я хотел усадить её на кровать, но она была как тряпичная кукла — ноги не держали. Ника просто сползла на пол, прижавшись спиной к матрасу, обхватив колени руками. Я опустился рядом, чувствуя, как бетонная плита давит на грудь, мешая сделать нормальный вдох.

— Прости… Прости меня, — Ника размазывала слёзы по щекам, захлёбываясь. — Я не хотела тебя обидеть. Я просто… я так боялась ехать одна. Мне страшно без тебя, Ян. Я хотела, чтобы ты был рядом, чтобы тебе тоже было хорошо. Мне так жаль, что я врала… мне жаль…

Слушать это было выше моих сил. Она унижалась, извинялась за то, что хотела что бы я был рядом, а я вёл себя как конченый ублюдок, разыгрывая из себя оскорблённое величество.

— Ладно, — выдохнул, заставляя себя разжать кулаки. — Тише. Всё, я не злюсь. Слышишь меня? Не злюсь.

Это была наполовину правда. Я всё ещё чувствовал себя униженным донельзя, каждое слово Артёма на пляже всё ещё стояло в ушах как пощёчина. Но видеть её такой — раздавленной и молящей — было в тысячу раз больнее, чем признать, что я здесь на её содержание.

— Успокойся, Ник, — протянул руку и осторожно, едва касаясь, убрал прилипшую к её щеке прядь волос. — Иди умойся. Нас там… столовая ждёт.

Ника посидела ещё секунд десять, глядя в одну точку и пытаясь заставить лёгкие дышать ровно, а потом встала и, не глядя, скрылась в ванной. Зашумела вода, заглушая остатки её рыданий. Я остался сидеть на полу, уставившись в стену и чувствуя себя так, будто по мне проехал товарный поезд.

Тяжело выдохнул, едва не зарычав от бессилия. Ощущение того, что я здесь — содержанка, грёбаный приживала за счёт девчонки, которую должен защищать, жрало меня заживо. Гордость выла, как побитая псина, царапая ребра изнутри.

Ника вышла минут через пять, умытая, с аккуратным хвостом, но глаза… Глаза всё равно были припухшие и красные, никакая холодная вода это не спрячет.

— Пошли, — коротко бросил я, открывая дверь номера, стараясь не смотреть ей в