Читать книгу - "Кофе и келпи - Ребекка Ф. Кенни"

— В Бухте Полумесяца келпи не живут. Они слишком опасны, чтобы обитать в черте города.

— А как насчёт окрестностей?

— Почему вы спрашиваете?

Я прикасаюсь к груди там, где прошлой ночью прекрасная чёрная лошадь прижалась мордой и пронзила её. Кожа теперь целая, но я всё ещё чувствую фантомную боль от этих белых клыков и запах тёплого дыхания на коже.

— У меня была встреча с двумя из них. Я собираюсь спросить об этом совет сегодня вечером, на собрании.

— Вам действительно не стоит этого делать.

— Почему нет?

— Поверьте мне, вам не стоит поднимать шум перед советом, особенно когда ты совсем недавно в городе. Меньше всего вам нужно, чтобы вас заклеймили как нарушителя спокойствия.

Ах да, мой старый знакомый титул. Она права — я не хочу иметь такую репутацию здесь.

— Но разве совету не следует знать о келпи? — спрашиваю я, — Они опасны. Они могут кого-нибудь убить. Так близко к Бухте Полумесяца, любые подобные убийства привлекут нежелательное внимание к городу.

— Где вы их встретили? — спрашивает она.

— На пруду Фуллера.

— Это не так уж близко. Я бы просто оставила это без внимания. Вы же живы, правда?

— Я был на волосок от смерти, — я снова касаюсь груди, и её взгляд следует за этим движением.

Дверной колокольчик снова звонит, и несколько местных жителей входят в закусочную. Приветствуя их, я замечаю, как Марлоу выходит из бара и незаметно пробирается на улицу, на солнышко.

Утро кажется немного более унылым без неё.

Внезапно я понимаю, что она так и не сделала ни глотка кофе.

— Подождите секунду, — говорю я своим клиентам и так быстро выбегаю за дверь, что колокольчик яростно звенит.

Марлоу стоит в дюжине шагов от меня, нерешительно стоя у мусорного бака. Она снимает крышку с кофейной чашки, нюхает содержимое, затем качает головой и тянется к мусорному баку.

— Эй! — кричу я.

Она вздрагивает, застигнутая врасплох, когда выбрасывает напиток, за который только что заплатила.

— Что ты делаешь? — мой голос звучит грубее и злее, чем я хотел, но я, честно говоря, в ярости. — Я приготовил тебе первоклассное, мать его, зелье, которое не только действует, но и охрененно вкусное, а ты просто собираешься его выбросить? Серьёзно?

Она кусает губу. Её губы — насыщенного вишнёво-красного цвета, а чёрные волосы блестят, как живая полночь под солнцем.

Что, черт возьми, со мной не так? Почему я сейчас думаю стихами?

Я продолжаю идти к ней. Она стоит на месте, гримасничая, словно расстроена тем, что её поймали.

— Слушай, я тебя не знаю, — говорит она защищаясь. — Я собиралась попробовать кофе, но ты его приготовил совершенно иначе…

— Я же говорил, что он сделает то же самое, что и зелья Лу. Ты будешь плакать и ругаться. Тебе захочется спрятаться в постели и одновременно кого-нибудь избить. Чего я не понимаю, так это почему ты хочешь всё это почувствовать, почему ты намеренно подвергаешь себя лавине негативных эмоций. И почему, после того как я дал тебе то, что ты просила, ты выбросила это, даже не попробовав? Думаешь, я пытаюсь тебя отравить?

Её глаза сужаются.

— Судя по твоей тираде, я начинаю думать, что это вполне вероятно. У тебя случайно нет привычки часами напролёт писать «Сплошная работа и отсутствие развлечений превращают Рика в зануду»5, когда ты не гоняешься за людьми по тротуару?

— О, так теперь я сумасшедший? Сумасшедший Рик из «Тост и Прибой», пытающийся тебя отравить.

— Если ты хочешь, чтобы я доверилась твоим чокнутым зельям, ты выбрал самый худший способ, — огрызается она.

— Да? Знаешь что? Я тоже выпью. Вот, — я выхватываю чашку из её руки, отбрасываю крышку и делаю глоток. Слишком горячо. Обжигает язык, но я мужественно глотаю.

— О боже, — восклицает она, широко раскрыв глаза. — Что ты…

— Мало? Ладно, — я делаю еще пару обжигающих глотков. — Вот. Теперь я буду плакать и ругаться весь рабочий день, и во всём виновата ты. Большое спасибо. Приятного аппетита!

Несколько жителей Бухты Полумесяца подошли ближе, задержались в пределах слышимости и наблюдали за нашей ссорой. Я всучил стакан обратно Марлоу, резко развернулся и направился обратно к закусочной.

— Представление окончено! — крикнул я собравшимся, — Занимайтесь своими делами! Не забудьте оставить чаевые официанту!

Я ворвался обратно в дверь «Тост и Прибой», приветствуя гостей свирепой улыбкой и рыча.

— Добро пожаловать! Давайте найдём вам столик.

***

Следующие несколько часов пролетают как в вихре. Мне приходится постоянно отходить от барной стойки, пробираться на кухню, чтобы вытереть слёзы, или бежать в переулок, чтобы ударить по мусорному ведру, вместо того чтобы вымещать свою злость на клиентах.

Обеденный час пик спадает около половины четвёртого, и в это время я снова протираю барную стойку.

Тэ высовывает голову из подсобки.

— Эй, босс, разве у вас нет встречи?

— Встречи?

— Да, она написана на доске здесь, на кухне. Терапия в два сорок пять.

— Чёрт, я забыл.

— Всё в порядке, я справлюсь. Хонор зайдёт в три, чтобы помочь на пару часов.

— Хонор шестнадцать лет, и он едва умеет завязывать фартук. Присмотри за ним, слышишь?

— Хорошо, босс.

Я заканчиваю кое-какие дела, затем выхожу из закусочной и иду дальше по улице. Кабинет доктора Эллис находится в паре кварталов, и я быстро преодолеваю это расстояние. Не то чтобы я с нетерпением ждал терапии, или, скорее, консультаций по поводу горя. Я записался на пару приёмов сразу после смерти Лу. Решил, что это по-взрослому, когда кто-то особенный уходит из твоей жизни.

Главные улицы Бухты Полумесяца прекрасны. Живописны, наверное. Как типичная открытка из Новой Англии. Все здания выкрашены в разные цвета: бледно-голубой, нежно-розовый, светло-жёлтый, шалфейно-зелёный. Здание, к которому я иду, имеет белые ставни и изысканный белый декор в виде завитков вдоль карнизов. Белые ступеньки ведут вверх по стене здания к входу в офис на втором этаже. Для тех, кто не может подняться по лестнице, доктор Эллис может приехать к ним домой или на работу для проведения сеанса.

Я тяжело поднимаюсь по ступенькам, отмечая места, где краска истончилась и облупилась. Всю лестницу нужно очистить и перекрасить. Вероятно, это будет лучшим использованием моего времени, чем все те разговоры, которые я собираюсь провести.

Гнев кипит в моей груди, и я на секунду останавливаюсь, чтобы почувствовать его, пережить и позволить ему рассеяться. Горе накатывает сразу же, как холодная волна, оставляя слёзы в уголках глаз.

— Боже, я в ужасном состоянии, — бормочу я, вытирая влагу рукавом. Глубоко вздохнув, я вхожу в приемную.

Там нет секретаря. Только два