Читать книгу - "Связанные кровью - Дж. А. Гуд"

— Иса! — раздался голос Захры.

Она бросилась ко мне оттуда, где в центре площадки для проведения саммита собрались Кольца. Кольца из всех государств, кроме Фарсмоука, где обучали Эшани, но не формировали из них Кольца. Живое воплощение единства.

Захра обхватила меня руками и крепко прижала к себе.

— Боги, Иса, ты нас до смерти напугала! Где ты была? — спросила она.

Я изобразила то, что, как мне казалось, должно было сойти за улыбку. Она пристально смотрела на меня, пытаясь найти что-то, чего я больше не могла ей дать.

— Пойдём, нужно занять свои места. Мне надо тебе кое-что рассказать, — сказала она.

Ну конечно.

Мы направились на построение и встали в одну шеренгу всем Кольцом: Нико, Меррик, Захра, я, Эрин, Каэль.

Я чувствовала их встревоженные взгляды, но времени больше не оставалось.

Каждый пытался потянуть за мою нить, достучаться до меня, позвать. Нить Нико требовала внимания настойчивее остальных.

Но я превратилась в скалистый утёс под Дождевым Шпилем. Твёрдый и неподвижный.

— Иса, мне нужно с тобой поговорить. Пожалуйста, — попросил Меррик.

— Это может подождать, — произнёс Нико.

Слишком много посторонних ушей.

— Для меня величайшая честь принимать первый в истории Верьюна Саммит Единства, — объявила Эларин, появившись на большом возвышении перед нами.

Приветственные возгласы оглушали.

На саммите яблоку негде было упасть. Все места оказались заняты. Люди приехали со всех концов пяти государств, чтобы своими глазами увидеть это историческое событие.

Знамёна пяти государств с их гербами неподвижно висели в жарком воздухе. Золотое — Ньярена, фиолетовое — Фарсмоука, бирюзовое — Миринта, красное — Варкорууна и обсидианово-чёрное — Ратвенорна.

Эларин стояла во главе длинного обсидианового возвышения, и её подвеска в виде маски сверкала, словно золотая петля. Позади неё ровными рядами сидели остальные канцлеры, а представители государств со всего континента наблюдали за происходящим, тщательно скрывая свой интерес. По обе стороны от неё расположились правители пяти государств. Мой взгляд зацепился за синие волосы и пронзительные глаза. Узкое лицо теперь казалось знакомым.

Эларин подняла руку, и зал погрузился в тишину.

— Мы собрались здесь, чтобы подписать Соглашение Пяти Нитей, — начала она спокойным, размеренным голосом, отточенным за десятилетия выступлений. — Но прежде чем скрепить мир, необходимо назвать правду.

Её губы сжались в тонкую линию.

— Произошло… нарушение.

И теперь я всё поняла.

Если бы во мне ещё оставалось хоть что-то, способное сломаться, я бы рассыпалась на тысячу осколков. Я почувствовала присутствие Нико, ощутила, как он пытается достучаться до моего сознания, но он мне не был нужен.

Он тоже был лжецом.

По толпе, словно поднимающийся пар, поползли шепотки.

— Командир Нико Вейшар из Ратвенорна, направленный в нашу Академию в рамках предварительного соглашения перед саммитом, нарушил установленные условия. Он вступил в незаконные и недопустимые отношения с одной из своих подчинённых. Исарой Вирелль.

Я застыла.

Настолько, что даже дышать казалось необязательным.

Когда стыд становится второй кожей.

Вот так просто он прорезал мою броню насквозь.

— Она находилась под его опекой. Была его ученицей. Четверокурсницей. — Голос Эларин заострился, словно шёлк превратился в сталь. — И, что ещё важнее, приёмной дочерью канцлера Ньярена. Моей дочерью.

Нить Нико замерла, став ледяной.

— Блядь, — выругался Меррик, обхватив голову руками. — Прости. Мне так жаль. Блядь, как же мне жаль.

— Ты шпионил для своего отца, — холодно произнёс Нико. — Надо было догадаться, что и это ты ему расскажешь.

— Меррик, — прошептала Захра. — Что ты наделал? Ты же поклялся, что не станешь.

Нико поднял на меня глаза. В них читалась холодная решимость.

— Речь не о романтической связи или минутной потере рассудка, — продолжила Эларин. — Это было проникновение в наши ряды. Обман. Ратвенорн под ложным предлогом направил к нам одного из своих лучших бойцов, скрыв его истинные намерения. Он внедрился в нашу Академию, в наши ряды, и сделал своей целью мою дочь.

По залу прокатились возгласы изумления, рассыпаясь, словно опадающие листья.

Король Морвейн рассмеялся. Его низкий, холодный смех звучал совершенно неуместно среди разоблачений и рушащихся надежд.

— Как предсказуемо, Эларин, — протянул он. — Скажи, стоило ли устраивать весь этот спектакль?

Эларин проигнорировала его и подняла руку.

— Завеса не лжёт. У нас есть свидетельские показания и нити памяти одного из членов его собственного Кольца.

— Да, точно так же, как вы обвинили нас в убийстве вашего предыдущего канцлера. Любопытно, исчезнут ли ваши доказательства столь же загадочным образом, как и в тот раз, — произнёс король.

Живот скрутило мучительными узлами, которые душили и терзали меня изнутри. Она даже не попыталась меня предупредить. Вместо этого всё подготовила. Превратила случившееся в оружие.

Она даже не спросила, правда ли это.

Ей не нужна была правда.

Ей нужно было оружие.

— Я не знал, что так получится. Я просто хотел, чтобы моей матери больше не приходилось жить с позором. Он сказал, что, если я буду передавать сведения, то снимет с неё наказание. Но клянусь, я сообщал только бесполезную информацию. Они забрали это воспоминание, как Силарен. Я сам его не отдавал. Только мелочи, ничего опасного, — произнёс Меррик. Его лицо совершенно побелело.

— Мы предложили мир, — заявила Эларин, повышая голос. Теперь каждое её слово резало, словно клинок. — А они прислали нам шпиона.

Я смотрела себе под ноги. На гладкий камень. Тени почему-то не совсем соответствовали падающему свету. Я не могла взглянуть на Нико. Не могла посмотреть ни на кого. Мне оставалось лишь стоять там — беззащитной, лишённой нитей и права на каждый выбор, который, как мне казалось, я сделала сама.

— Ньярен не подпишет договор, — объявила Эларин.

Воздух словно похолодел на десять градусов.

— Мы не станем связывать своё будущее с теми, кто развращает наших учеников и попирает суверенитет нашего государства. Саммит объявляется закрытым. Пусть все государства станут свидетелями: Ратвенорн никогда не стремился к миру. Они намеревались завоевать нас, используя доверие и близость как незаметный клинок.

Я чувствовала их взгляды. Их осуждение.

Вся в отца, шептались они.

Я не знала, кого они видели во мне прежде всего: предательницу, дуру или пешку.

Зато я знала, что вижу сама.

Эларин никогда не считала меня своей. Не по-настоящему.

Пока я не оказалась полезна ей в роли жертвы.

— Полагаю, это и так очевидно, но всё же считаю нужным заявить, что Ратвенорн тоже не станет подписывать договор. Эларин, следующим вашим требованием будет арест моего командира? — спросил король Морвейн таким тоном, словно происходящее было всего лишь ужасно досадным неудобством, а не объявлением войны.

Эларин резко повернулась к нему.

— Он нарушил наши законы, — заявила она.

— Ваши законы. — Король