Читать книгу - "Связанные кровью - Дж. А. Гуд"

А сегодня использовала меня как приманку для женщины, которая, по её словам, убила моего отца. Не говоря уже о том, с какой лёгкостью она согласилась сохранить моё Кольцо.

— Катя, — предостерёг Нико.

— Дай мне минуту! — огрызнулась она.

Её взгляд впился в меня.

— Эларин никогда не хотела мира. Это была наша с твоим отцом мечта — мир, в котором мы могли бы быть вместе, не испытывая стыда. Эларин злилась на Талена из-за этого. Они постоянно ссорились. Всё, чего хочет Эларин, — власть. А война порождает власть.

Кто-то мне лгал, а у меня не осталось сил гадать, кто именно.

— Так чего ты от меня хочешь? — повторила я.

Катя шумно выдохнула.

— Завтра, до начала церемонии, уходи вместе с Нико. Отправляйся в Ратвенорн. Я объясню тебе всё хоть тысячу раз, если понадобится, — сказала она.

Уйти с Нико.

Я резко повернула голову к нему.

Он выдержал мой взгляд, даже не дрогнув.

— Эларин не лгала. Всё это время ты выполнял задание. Тебе никогда не было дела до нашего Кольца.

— Это было задание, — признал он. — Но мне было не всё равно, Вейнфайр. И сейчас не всё равно.

Катя тихо ахнула, а я поднялась, не обращая внимания на её руки, потянувшиеся к моим.

Я не принадлежала ей. Не принадлежала ему. Я была ничьей дочерью. И, возможно, никогда ею не была.

Я прошла мимо них обоих и направилась вниз по лестнице. Туда, где оставалось единственное, чему я ещё могла доверять, — расстояние.

Я не обращала внимания на разгоревшуюся позади перепалку между Катей и Нико. Мне было плевать.

Ничто уже не имело значения.

Я была сломлена настолько, что меня больше невозможно было собрать по кусочкам.

49. ЕДИНСТВО

«Когда Кольцо разрывается, эхо этого разрыва сокрушает целые государства».

— Кодекс Крушения, запись XXII

У жизни преимущественно в одиночестве было одно преимущество: я знала все места, где можно спрятаться. Я возвела кирпичную стену вокруг нитей в своём сознании. Теперь сидела на краю скалистого выступа под Дождевым Шпилем и смотрела на восход солнца. Моё платье промокло от солёных брызг, а ступни покраснели от волн, которые беспрестанно их омывали.

Ложь и лжецы.

На какое-то короткое мгновение мне показалось, что я наконец во всём разобралась. Отделила правду от лжи и нашла своё место. Выбрала своё будущее. Я собиралась жить жизнью Эшани, выполнять задания в эпоху невиданного прежде мира.

Поразительно, как одна-единственная ночь могла разрушить всё это.

Скоро я получу ответы, которых не хотела знать.

Всего через час начнётся Саммит Единства.

Эларин либо подпишет договор, либо нет.

Мне было плевать на любой исход.

Возможно, это делало меня дерьмовым человеком. Если она подпишет договор, множество жизней будет спасено. Но для меня это станет лишь очередным гвоздём в крышку гроба.

Я вздохнула и поднялась, держа туфли на каблуках в руках.

Швырнула их в море и шагнула в Завесу.

Выбеленная солнцем Академия гудела вокруг меня. Люди оживлённо переговаривались, направляясь к арене. А я отправилась в единственное место, которое когда-либо называла домом.

Я вышла из Завесы и положила ладонь на её дверь. Раздался щелчок, и дверь открылась.

На ней было прекрасное одеяние насыщенного синего цвета — цвета канцлера. Всё то, ради чего она трудилась всю жизнь. Она обернулась ко мне, и удивление на её лице сменилось тревогой.

— Исара, я повсюду тебя искала. Никто не знал, куда ты пропала. Что случилось? Что не так? Что-то произошло?

Она взяла мои руки в свои. Её ладони были прохладными, а время оставило на них лишь едва заметные следы.

Видела ли она в моих глазах призраков прошлой ночи?

Было ли ей вообще не всё равно?

— Ты сегодня подпишешь мирный договор, Эларин Са’велен? — спросила я.

Она нахмурилась, но притянула меня к себе и обняла.

Мы редко обнимались. Я часто думала, что именно от неё переняла свою нелюбовь к прикосновениям, хотя нас и не связывало кровное родство.

— Ты вся замёрзла, — сказала она. — В твоей старой комнате ведь осталась одежда? Почему бы тебе не пойти умыться и переодеться? Тебе станет легче.

— Хорошо, — ответила я.

Потому что я больше не собиралась умолять кого-либо сказать мне правду. Я была ничем, и их ложь больше не имела значения. Знание ничего не меняло. Оно лишь причиняло боль.

Я толкнула дверь в личные покои канцлера и направилась в комнату, где выросла. Простая. Тихая. Только кровать, комод и несколько книг. Огненные фонари вместо обычного освещения.

Умывание не принесло облегчения. Чистая одежда тоже. Я лишь чувствовала полное оцепенение.

Я стала именно такой, какой должна была быть.

Такой, какой они меня сделали.

Сегодня не существовало ни одного исхода, при котором я могла бы обрести счастье. Я потеряю либо Эларин, либо Нико. Хотя во многом, во всём, что действительно имело значение, я уже потеряла их обоих.

Я отчаянно боролась за своё Кольцо. Возможно, мы переживём предательство Нико и получим нового командира, но я больше никогда никому не смогу доверять. Нико, Эларин, Катя… Они уничтожили во мне всё, что могло бы принадлежать тем, кто появится в моей жизни после них.

Так было даже лучше. Будь я сильнее, я бы их поблагодарила.

Я вернулась в кабинет Эларин, и она тут же подняла на меня глаза. В них читалось что-то, чего я не могла понять.

— Садись, — сказала она.

Я послушалась.

Она встала у меня за спиной и принялась заплетать мне волосы, как делала это, когда я была ребёнком.

— Я должна была защитить тебя, Иса. Я столько раз тебя подводила, но никогда не переставала любить. Из всего, что я сделала в жизни, больше всего я горжусь тобой. Ты сильная, храбрая и стойкая.

Я не была ни сильной, ни храброй, ни стойкой.

— После сегодняшнего дня я посвящу остаток жизни тому, чтобы всё исправить, — произнесла она.

Она закончила заплетать мне волосы, а я позволила ей увидеть, к чему привели её амбиции. Если я была её величайшим достижением, пусть посмотрит, насколько сокрушительным оказался её провал. От меня осталась лишь пустая оболочка. Я почти ничем не отличалась от призрака.

Эларин подошла ближе и поцеловала меня в лоб.

Столько нежности.

— Прости меня, Иса. Я всё исправлю.

Я кивнула.

И когда она повела меня по коридорам к арене, я думала лишь о том, что скоро всё закончится. Даже когда она сжала мою руку и мы разошлись в разные стороны, я понимала только одно: время