Читать книгу - "Что цветёт на бесплодных землях - Марго Смайт"

— По сравнению с тем обезумевшим фанатиком, которого я ожидал встретить, он оказался на удивление сносным человеком, — осторожно отвечает Эйнар, тщательно подбирая слова. — Но нет, я определённо ему не доверяю.

Он нахмурившись смотрит на дорогу впереди, крепко держа руль руками строго в положении «девять и три часа».

— Тогда почему ты ему подыграл? Ты действительно думал, что иначе нашим жизням будет угрожать опасность?

Эйнар резко сворачивает, объезжая останки автомобиля на дороге, которая мирно тянется перед нами в угасающем свете.

— Да, это одна из причин. Хотя это обеспечит нам лишь временную защиту. Но мне очень нужно его оружие. У нас почти закончились боеприпасы. Оставшихся не хватит, чтобы справиться с ещё одной ордой. Не говоря уже о том, что я бы с удовольствием разжился парочкой пулемётов…

— Мужчины и их игрушки, — фыркаю я, за что удостаиваюсь угрожающего взгляда. — Как думаешь, есть шанс, что он будет прилично обращаться с нашими людьми?

Я мысленно делаю пометку вернуться к такой незначительной детали, как наша безопасность.

— Сложный вопрос, любимая, — он смотрит в зеркало заднего вида и хмуро косится на тёмный внедорожник Анджело, который по-прежнему следует за нами.

Сантини настоял на том, чтобы Анджело и четверо его людей отправились обратно вместе с нами, прихватив взрывчатку и боеприпасы для пополнения наших запасов. Он объяснил это тем, что они должны наблюдать и изучать наши методы уничтожения орд фурий. Но совершенно очевидно, что на самом деле они собираются шпионить за нами.

— Это палка о двух концах. Видишь ли, — продолжает Эйнар, нахмурив брови, — в наши дни все незаражённые, трудоспособные люди представляют огромную ценность. Они нужны Сантини больше, чем он им. Если бы мы находились на материке, я бы ни секунды не сомневался, что ему пришлось бы обращаться с ними справедливо, иначе они просто нашли бы способ перебраться в другую страну или другую карантинную зону. Но поскольку мы на острове…

Он замолкает, предоставляя мне самой обдумать невысказанные последствия.

— Думаешь, он может не позволить им уйти?

— Посмотри налево.

Я поворачиваю голову. Мы проезжаем по самой окраине Бастии, в нескольких километрах от безопасной карантинной зоны. Внизу у побережья виднеется яхтенная гавань, но из воды торчат лишь несколько мачт и затонувшие, перевёрнутые кормы судов, тускнеющие в сгущающихся сумерках.

— Одни обломки…

— Именно, — мрачно кивает он. — Я заметил это ещё по дороге сюда, причём не в одном месте. Практически все гавани на этой стороне побережья пусты. А между тем порт самой Бастии буквально переполнен судами.

Он резко сворачивает, объезжая скелет коровы.

— О нет… Ты же не думаешь, что он пытается уничтожить все корабли на острове? У него ведь ни за что не получится!

В поле нашего зрения, спотыкаясь, появляется одинокий, хилый заражённый, бездушное подобие пожилого мужчины. На его покрытом пятнами черепе сохранились лишь отдельные пряди белых волос, а худое тело облачено в лохмотья. Он слабо бредёт в нашу сторону, раскрывая рот в рычании, которого мы не слышим из-за рёва двигателя.

— Ёбаный в рот! — Эйнар полностью останавливает машину и затягивает ручной тормоз, прежде чем отстегнуть ремень безопасности.

— Почему бы тебе просто его не переехать?

— Неохота потом отмывать машину. Оставайся здесь.

Я наблюдаю, как Эйнар одним быстрым движением выходит из машины. Чёрный внедорожник останавливается позади нас. Эйнар открывает багажник и достаёт кувалду. Широко размахнувшись ею с обманчивой лёгкостью, он одним решительным ударом раскалывает фурии череп. Кровь и мозговое вещество с отвратительным хлюпаньем забрызгивают дорогу.

Эйнар кладёт кувалду на землю и достаёт из багажника пластиковую бутылку с антисептическим раствором. Щедро поливает им кувалду, протирает её тряпкой и убирает обратно. Затем снимает рубашку и обильно обливает себя прозрачной жидкостью, тщательно растирая руки и лицо. Надевает чистую рубашку, закрывает багажник и возвращается в машину, сиденье которой скрипит под его весом.

— От тебя воняет, — жалуюсь я и приоткрываю окно, когда мы снова трогаемся с места. — Но сейчас пофиг. Что ты имел в виду, когда сказал, что согласие с его планами обеспечит нам лишь временную защиту?

Подобно дырявому сыру эмменталь, участок дороги, по которому мы едем, усеян похожими на кратеры выбоинами, заполненными вчерашней дождевой водой. Разогнаться, лавируя между ними, невозможно, и Эйнар нетерпеливо барабанит пальцами по рулю в промежутках между бесконечными манёврами по объезду ям.

— Я имел в виду, что сейчас мы чрезвычайно полезны Сантини. Мы доказали, что способны эффективно уничтожать орды, а на такую работу, я почти уверен, найдётся не так уж много добровольцев. Пока он не захочет от нас избавляться. Но когда он наконец проведёт те выборы, о которых говорил, чтобы придать себе легитимности, он не захочет, чтобы я находился где-либо поблизости. Люди по всему острову будут знать меня как человека, освободившего страну от инфекции. Я слишком опасный противник, чтобы он позволил мне продолжать дышать.

— Ты заверил его, что не станешь баллотироваться на выборах…

— Это мало что меняет. Важно то, что люди могут захотеть, чтобы я баллотировался. Возможно, даже восстанут против того, что мне не позволят этого сделать. Сантини такого не допустит, особенно когда он так близок к тому, что, вероятно, было мечтой всей его жизни. Он не станет рисковать гражданской войной.

На улице становится всё темнее, и море слева от нас уже почти не видно. Эйнар включает фары.

— Если нам повезёт, он может просто позволить нам уйти, — размышляет он вслух, его взгляд затуманивается, когда он погружается в собственные мысли. — Если я просто возьму и брошу своих людей, это только пойдёт на пользу его репутации, и я более чем готов оказать ему такую услугу. Избавлю его от необходимости незаметно организовывать моё убийство. Последнее, что ему нужно, — это чтобы я стал мучеником…

Затем, вернувшись мыслями в настоящее, Эйнар ненадолго отрывает взгляд от дороги, чтобы посмотреть на меня. Я неловко ёрзаю. Заметив мой обвиняющий взгляд, он неодобрительно цокает языком.

— Ну же, любимая, ты бы предпочла, чтобы я притворялся, будто мне не всё равно? Ты же знаешь, что мне плевать, — он кладёт свою ладонь поверх моей и