Читать книгу - "Что цветёт на бесплодных землях - Марго Смайт"

мужчины, а некоторые даже маршируют по улицам, обвешанные пулемётными лентами. Это устрашающая демонстрация силы. Я с облегчением обнаруживаю, что на террасе этих охранников нет. От гнетущего ощущения, что за мной наблюдают, у меня покалывает затылок.

На террасе аккуратными рядами стоят деревянные и металлические столы и стулья, словно события последних полутора лет их совсем не затронули. Я едва подавляю желание застонать, с неприятным предчувствием представляя, каково будет сидеть на этой жёсткой поверхности.

— Чудесное место. Не хватает только пиццы и апероля, — любезно говорит Эйнар, отодвигая для меня стул, на который я осторожно сажусь, прежде чем взять себе другой.

— Вообще-то это можно устроить, — столь же учтиво отвечает пришедший с нами Анджело Росси. — Наш повар с радостью приготовит для вас пиццу. Позвольте порекомендовать свежие сардины и каперсы. Или вы не любитель морепродуктов, господин…?

— Андерсен, — непринуждённо подсказывает Эйнар.

Я с потрясением осознаю, что никогда не знала его фамилии, а он ни разу не спрашивал мою. Вообще-то я не знаю и фамилий остальных: Дэйва, Кевина, Моники… Такие вещи казались устаревшими пережитками прошлого, бесполезными в нашей новой реальности. Но, возможно, они всё-таки вернуться в моду.

— Сардины и каперсы звучат неплохо, спасибо. Тебе такую же, дорогая? — Эйнар поворачивается ко мне.

— Просто с помидорами и сыром было бы замечательно, — отвечаю я, и от одной мысли у меня текут слюнки.

— Разумеется. А как насчёт Sauvignon Blanc к пицце?

— С удовольствием, большое спасибо, — отвечает Эйнар с точно выверенной интонацией, в которой дружелюбное оживление сочетается с осторожностью, чтобы хозяева могли расслышать между строк. Он хочет союза, но пока не доверяет их намерениям.

Анджело Росси уходит позаботиться об угощении. Минуту-другую мы втроём смотрим, как морские волны мягко набегают и отступают, ритмично шурша песком и галькой.

— Прежде всего мы хотим выразить вам признательность за бескорыстное служение нашей стране, господин Андерсен, — говорит Виктор Иоан Сантини, выделяя слово «нашей» ровно настолько, чтобы дать понять: мы не можем претендовать на такое же чувство принадлежности к этой стране. — О вас обоих я слышал настоящие легенды. Теперь вижу, что по крайней мере те, что касались вашей красоты, были совершенно правдивы, госпожа Андерсен.

Я открываю рот, чтобы возразить, но закрываю, оставляя Эйнару решать, хочет ли он исправить предположение Сантини о том, что мы женаты. Он не хочет, о чём даёт мне знать насмешливым взглядом.

Я слежу, чтобы на лице не дрогнул ни один мускул. Не смутившись моим безразличием к комплименту, Сантини продолжает на безупречном английском, таким тоном, словно притворяется впечатлённым, но при этом хочет, чтобы мы понимали, что он притворяется.

— И какой бы прекрасной вы ни были на самом деле, эти слухи далеко не самые сенсационные из тех, что я слышал. Например, говорят, вы способны в одиночку отправить на тот свет пятьдесят фурий, вооружившись одним лишь луком?

Он не сводит с меня глаз, глядя как акула, готовая пожрать добычу.

— Я бы сказал, семьдесят в удачный день, — поправляет его Эйнар с ироничными нотками в голосе, но Сантини не так-то просто сбить с толку.

— А вы, Monsieur Андерсен, — он переводит взгляд на Эйнара, плавно переходя на французское обращение. — Правильно ли я понимаю, что вам удалось объединить поселения во всех горных районах? Состоящие преимущественно из гостей нашей страны, таких же, как вы сами?

Холодная улыбка растягивает тонкие губы Сантини, из его голоса исчезают все следы радушия. Лишь едва заметное подёргивание изогнутой брови выдаёт хоть какие-то эмоции.

Что-то поскрипывает в ветвях плакучего фикуса над нашими головами, покачивающихся на тёплом морском ветру. Я слегка ёрзаю на стуле, пытаясь унять протесты измученных ягодичных мышц, но Эйнар совершенно неподвижен. Он даже пальцем не шевелит и почти не моргает.

— Всё верно, — говорит он так, словно не замечает нарастающей настороженности Сантини. — Мы делали то, что считали необходимым, чтобы не просто выжить, но и снова начать процветать. Как человеческий род в целом, вне зависимости от национальности.

— О, безусловно. И всё же весьма впечатляет, что вам удалось объединить столько людей столь разного происхождения. Более того, вы убедили их совершить поступки, которые некоторые могли бы назвать… крайними. Я говорю не только о массовом истреблении фурий, но и об успешном взятии Бонифачо. Заразить его прежних обитателей — это, откровенно говоря, было гениально.

В тоне Сантини отчётливо звучат слова, которые он предпочитает не произносить вслух.

Ты безжалостен, — говорит его тон, но представляешь ли ты угрозу для меня?

Непринуждённо откинувшись на спинку стула, Эйнар ничем не выдаёт, что замечает мощное подводное течение, грозящее размыть приятную, безобидную учтивость разговора.

— А затем благодаря захвату Бонифачо вам удалось одолеть орду из нескольких тысяч заражённых, верно? Вам очень пригодилась эта большая крепость под вашим командованием?

— Она определённо облегчила дело, — пожимает плечами Эйнар.

Анджело Росси возвращается с бутылкой вина и четырьмя бокалами, щедро наливая каждому из нас.

— За наших уважаемых гостей, — Сантини поднимает бокал, и мы следуем его примеру.

— О, оно охлаждённое! — удивлённо восклицаю я, едва светлая жидкость касается моих губ. — Боже, это просто божественно!

Наши хозяева посмеиваются, и напряжение, кажется, немного спадает.

— Скажите, какова ваша долгосрочная цель на Корсике? — спрашивает Сантини спустя некоторое время.

Мы обмениваемся взглядами.

— Её нет, — отвечает Эйнар. — Если не считать желания прославиться как человек, который искоренил КанЛисс на этом острове.

— В таком случае, — говорит Сантини с сомнительным спокойствием, — она могла бы прекрасно сочетаться с нашей, — он делает паузу и выпрямляется, а Эйнар ставит бокал и внимательно наклоняется вперёд. — Видите ли, наша цель, — продолжает Сантини, — всегда состояла и состоит в том, чтобы вернуть Корсику истинным корсиканцам. Освободить её от власти чужеземных узурпаторов. После Вспышки наши ряды лишь пополнились. Нас объединяет не только необходимость держаться вместе в эти времена, но и общая мечта увидеть, как Корсика возрождается после пандемии независимым, свободным государством.

Наступает неловкое молчание, во время которого я обдумываю, что стоит за заявлением Сантини. Теперь я ясно понимаю, почему он встретил нас одновременно с настороженностью и гостеприимством. По сути, мы — армия иностранцев под началом опасно