Читать книгу - "Фейридейл - Вероника Ланцет"

холодным, просто ледяным тоном. – Я так больше не могу, Амон. С меня хватит.

Отступая, она бросает на него последний взгляд и направляется к выходу.

Но не успевает сделать и шага, как Амон оказывается перед ней.

– Что значит – с тебя хватит? – рычит он, хватая ее за плечи и встряхивая. – Ты моя, Лиззи. Моя и только моя. Думаешь, я когда-нибудь отпущу тебя?

– Верно, – сухо смеется она. – Я твоя лишь потому, что это единственное, что тебя по-настоящему заботит. Что я принадлежу тебе и никому больше, – насмехается она, отталкивая его от себя. – Ты ошибаешься, думая, что можешь обладать мной, что можешь каким-то образом распоряжаться моей жизнью, – решительно говорит она, прежде чем продолжить идти к выходу.

– Лиззи! – кричит Амон так, что даже содрогаются стены церкви. – Что, по-твоему, ты делаешь? – спрашивает он, и внезапно его тон меняется.

От прежнего человеческого голоса не осталось и следа. Теперь он звучит как истинно демонический, и в нем слышится что-то противоестественное, отчего моя кожа покрывается мурашками.

Боже, не думаю, что слышала нечто более… омерзительное.

По-другому и не скажешь. От его вкрадчивых интонаций веет такой темной энергией, что мне хочется содрать с себя все слои кожи, лишь бы избавиться от этой скверны.

– Отправляйся в ад, Амон, – огрызается Элизабет. – Но для тебя это будет настоящим курортом, не так ли? – хихикает она, удаляясь прочь.

Но, как и прежде, ей не удается продвинуться слишком далеко.

Всего через секунду Амон хватает ее за горло и прижимает к стене.

Его глаза вспыхивают красным и черным, прямо как в моем сне, и он скалится на нее.

– Думаешь, что можешь вот так бросить меня? – рычит он тем же демоническим голосом. – Думаешь, можешь просто уйти, и что дальше? Найдешь другого? Позволишь какому-нибудь ничтожеству прикасаться к тебе? – грубо спрашивает он.

Глаза Элизабет расширяются, и в них отражается страх.

Я впервые вижу у нее такие эмоции.

– Отпусти меня, – хрипит она.

Но Амон не слушает. Вместо этого тянет за ткань ее платья, разрывая лиф.

– Амон, что…

– Скажи еще раз, – требует он. – Скажи, что хочешь бросить меня, Лиззи.

– Что ты делаешь? – спрашивает она с тревогой в голосе.

Но Амон не отвечает, продолжая стаскивать с нее одежду и разрывая платье на лоскуты, пока Элизабет не предстает перед ним обнаженной.

Внезапно я догадываюсь, что произойдет дальше, и не желаю становиться свидетелем.

– Уберите это, – резко требую у Рианнон. – Не хочу на это смотреть. Просто остановите, – повторяю я.

Но та не отвечает. Вокруг так темно, что видно только проекцию, и даже когда я оборачиваюсь, не могу ее найти.

– Рианнон! – кричу я.

И именно в этот момент все и происходит.

Только что Амон прижимал Элизабет к стене, а в следующее мгновение уже придавливает к полу и распускает шнуровку на брюках, позволяя им упасть.

Мне кажется, что я глотаю стекло, наблюдая за разворачивающимся передо мной действом.

Элизабет вырывается из его объятий, молит о пощаде и просит его остановиться, но он не слушает.

Лишь сильнее прижимает ее к полу, обхватив пальцами за шею, а потом разводит ее ноги, устраивается между ними и…

Я отворачиваюсь и зажмуриваю глаза как раз в тот момент, когда в воздухе разносится первый вопль боли.

Крики не стихают ни на секунду, перемежаясь с его стонами удовольствия, пока он неистово берет ее, словно дикое животное.

Но несмотря на ее непрерывные мучительные крики, несмотря на все ее мольбы, Амон не останавливается.

Он продолжает насиловать ее, овладевая с такой силой, словно имеет на это полное право.

Мои глаза все еще закрыты, и лишь доносящиеся звуки указывают на то, что происходит. И все же я чувствую, как внутри меня все сжимается, к горлу подступает тошнота, а душу пронзает жгучая, нестерпимая боль от увиденного.

Амон… Мой Амон… Как он мог так поступить?

Но, в конце концов, он ведь не мой Амон, так? Потому что если все это правда… значит, я никогда его по-настоящему не знала. Видела лишь приятный образ, который он хотел показать мне, всему миру.

Настоящий Амон – чудовище. Безжалостное создание, которое только берет и берет, словно сам бог наделил его правом владеть каждой ее частичкой, каждой частичкой меня.

И это самое худшее.

Потому что Элизабет не просто одна из его жертв.

Это я.

И я только что своими глазами видела, как меня насилует чудовище. Не думаю, что когда-нибудь смогу стереть эти образы, равно как и раздающиеся звуки.

Картина глубоко запечатлевается в памяти и, вероятно, будет преследовать меня еще целую вечность.

– Это уже в прошлом. Ты должна все увидеть, – наконец произносит Рианнон. – Открой глаза, Дарси. Сейчас!

Подняв веки, я осторожно всматриваюсь в проекцию. Амон тем временем поднимает руку, превращая ее во что-то похожее на копье, приставляет его к груди Элизабет и пронзает ее сердце.

Секунда.

Ему достаточно одной секунды, чтобы убить ее.

И когда он отходит от нее, я вижу просто ужасающую картину. Ее бедра покрыты кровью и его семенем, а глаза широко раскрыты и смотрят, не моргая, куда-то в пустоту.

Она неподвижна.

Мертва.

Он… убил ее.

Он правда убил ее.

Но на этом его разрушения еще не закончились. Шагнув к нефу церкви, Амон падает на колени, и из него вырывается дикий вопль. Мощный всплеск силы расходится от него круговыми волнами.

В то же время стены справа и слева от меня меняются, показывая другие картины.

Деревню.

Смерти.

То, как люди извергают свои внутренности, а кровь льется отовсюду.

Они умирают так же, как Лео Пирс.

Это… это чума?

– Взгляни, что он натворил. Не только в Фейридейле, но и во всех окрестных деревнях.

Я вижу еще больше умирающих людей, причем самым ужасным образом.

Амон все еще кричит в церкви, когда прямо рядом с телом Элизабет открывается портал и из него выходят шесть человек.

Первой появляется Фиона. Остальных я не знаю, но догадываюсь, что это представители других семей.

Затем следует кровавая битва. Шестеро против одного, и они едва держатся на ногах.

Схватка продолжается до тех пор, пока Амона не заковывают в железные кандалы. Ведьмы, истощенные, лежат в стороне.

И внезапно я понимаю, как все они умерли. Как именно отдали свою жизнь, чтобы запечатать Амона.

Они воздвигли барьер и запечатали себя в церкви вместе с ним, связав свои жизненные силы в единую сеть, чтобы оградить его от остального мира.

Они покончили с собой, принесли себя в жертву заклинанию, лишь бы Амон никогда не вырвался на свободу.

По мере того как изображения