Читать книгу - "Фейридейл - Вероника Ланцет"

– Теперь ты понимаешь? – Рианнон подходит и кладет руку мне на плечо.

Мои щеки мокрые от слез, а душа разрывается на части. Я пытаюсь выровнять прерывистое дыхание, однако мне едва удается не задохнуться, старательно делая вдохи и выдохи.

Амон. Он…

– Он не просто убил Элизабет и всех жителей Фейридейла. Он пытал их перед смертью. Сейчас мы называем это чумой, но то была жестокость высшей пробы. И чтобы остановить его, старейшины отдали свою жизнь заклинанию. Все ради того, чтобы не дать Амону вырваться на свободу, чтобы уберечь город от новых смертей.

Ее слова с трудом укладываются у меня в голове. Я слишком потрясена увиденным. Тем фактом, что…

– Наверное, ты уже заметила, что являешься точной копией Элизабет. Мы считаем, ты – ее воплощение в этой жизни. А значит, должна желать его заточения сильнее всех остальных. Он изнасиловал тебя. Убил тебя. Как и жителей деревень. И знаешь, что хуже всего? Он не пощадил даже детей – тех самых, которых похитил у твоей сестры. Тех, кого ты растила как своих собственных. Разве этого не достаточно, чтобы убедить тебя в том, что он способен на настоящее зло?

– Вы не лучше его, раз показываете мне такое, – хриплю я, с трудом сохраняя самообладание.

– Что? – Рианнон хмурится. – Ты должна была увидеть правду, чтобы понять дьявольскую сущность Амона.

У меня вырывается сухой смешок.

– Вы не понимаете, так ведь? – Я наклоняю голову. – Вас волнует хоть что-то, кроме этой дурацкой миссии?

– Ч-что? – бормочет она. – Дурацкой миссии? Да как у тебя язык повернулся! Ты видела, сколько людей погибло. Видела, что он сотворил. И еще смеешь…

– На случай, если до вас еще не дошло… – Я замолкаю, чувствуя, как горло перехватывает от рыданий. – Вы только что заставили смотреть, как меня насилуют в другой жизни. Да, возможно, Амон мерзавец, раз поступил так отвратительно. Но то, что сделали вы… – Я качаю головой.

Взгляд Рианнон полон негодования, и она выглядит так, словно готова защищать себя и свою бесценную миссию.

А как же я?

Как быть с тем, что я, возможно, никогда в жизни не забуду увиденного?

Но потом меня осеняет. Разве это имеет значение, если я, возможно, не проживу достаточно долго?

Мои губы кривятся в сардонической улыбке. Рианнон не понимает. Она настолько убеждена в своей правоте, прикрываясь ковеном и рассказывая мне, какой Амон плохой, что сама себя не видит.

Не сказав больше ни слова, я ухожу.

Боюсь, что если останусь, то за себя не ручаюсь.

Пока я сбегаю по лестнице, мне хочется лишь побыть одной – спрятаться от всего мира и дать волю слезам.

Я почти не разбираю дороги, пока спешу в свою комнату и запираюсь в ванной.

Мистер Мяу, заметив мое беспокойство, пытается ворваться в двери.

Но я его не пускаю.

Сейчас не могу даже смотреть ему в глаза.

Трясущимися пальцами расстегиваю пуговицы на платье, позволяя ему упасть на пол, и встаю перед зеркалом обнаженная.

Взгляд скользит по моему лицу, по лицу Элизабет и Селы, прежде чем спуститься ниже, к родимому пятну и телу.

Боже милостивый, то, что я увидела…

Я сотрясаюсь от рыданий, пока образы продолжают терзать меня – образы того, как Амон держит меня за горло и прижимает к полу, делая со мной все, что пожелает. Я словно чувствую его жесткую хватку на шее, слышу, как его голос отдается эхом в ушах, заставляя меня вздрогнуть.

Обхватив голову ладонями, пытаюсь избавиться от этих жутких картин, но у меня ничего не получается.

Они прямо перед глазами, дразнят меня, издеваются надо мной и моими глупыми чувствами.

Дрожа всем телом, я сбрасываю одежду, залезаю в ванну и включаю воду, позволяя ей омыть меня и заглушить звуки рыданий – крики, которые никто не хочет слышать.

Разве Рианнон не говорила? Прошлое не имеет значения, главное – настоящее.

Я нужна ей только для того, чтобы победить Амона, – нужна в качестве оружия, а не как человек. Ее не волную ни я, ни мои чувства. Лишь то, что я могу дать ей и ее ковену.

И Амон…

Боже милостивый, Амон, мой Амон. Как он мог так поступить?

Мой плач перерастает в крик, когда что-то внутри меня ломается. Одна только мысль о том, что он мог тронуть меня – причем таким гнусным образом, – добивает окончательно.

Все постоянно твердили мне, что он само воплощение зла, но я почему-то верила, что он будет добр ко мне.

Как он и обещал.

Может, он и был плохим для всего мира, но для меня был хорошим.

Как ни прискорбно это признавать, но пока он принадлежал мне – пока его поступки были направлены мне во благо, а не во вред, – меня бы все устраивало.

Я бы приняла все что угодно.

Потому что он был моим.

И в этом моя роковая ошибка.

Какая глупость – верить, что кто-то может изменить свою истинную суть, что я стану исключением из правил.

Снова и снова мне рассказывали о его злодеяниях в Фейридейле и во всем остальном мире. Фиона. Рианнон. Мистер Николсон. Все они утверждали, что он – могущественный демон, который заботился лишь о себе самом и сеял повсюду разрушение и хаос, что ему нравилось распространять зло, куда бы он ни пошел.

И все же в глубине души я сохраняла проблеск надежды. Что все это было притворством. Недоразумением.

Потому что иначе мое сердце не полюбило бы его настолько сильно. Моя душа не стала бы принадлежать ему всецело.

Будь он настолько злым, настоящим воплощением ада, этого бы ничего не случилось. Я бы ни за что не влюбилась в него.

Но я влюбилась.

И вот что ранит сильнее.

Я влюблялась в него снова и снова.

Когда была Селой, он стал для меня целым миром и я считала себя недостойной его. Почувствовала это в тот самый миг, когда взглянула на него. Я любила его очень сильно, пожалуй, слишком сильно.

Но будучи Элизабет, я влюблялась в него постепенно. С каждой секундой он подчинял меня своей воле, превращая в покорную рабыню.

А будучи Дарси… Будучи Дарси, я помню все свои предыдущие жизни, все чувства. Поэтому и только поэтому знаю, что часть меня принадлежит ему – безвозвратно.

Но что теперь?

Теперь пришло время признать свои собственные ошибки и тот факт, что я влюбилась в чудовище, что отдала ему частичку себя.

Слезы продолжают литься не переставая, смешиваясь со струями