Читать книгу - "Холодные руины - Ксен Б. Корвин"

Рафаэль, уже наполовину повернувшийся к выходу, склонил голову набок.

— Возможно. Но если бы они сумели оценить подаренный им шанс, ты бы спас две жизни.

— Но они не сумели, так что теперь это не имеет значения. И больше такого не повторится.

Глава шпионской сети долго смотрел на него, а затем просто ушёл, больше ничего не сказав.

Кальман откинулся в кресле и вздохнул, потирая глаза. Затем снова поднял капсулу и впился в неё сердитым взглядом. Перед ним была загадка, с которой необходимо разобраться. Немедленно. Поэтому он встал, покинул виллу и направился в «Хемасин».

Будапешт купался в солнечном свете, золотистые лучи которого заливали улицы, пока его машина стремительно неслась по району.

И снова он злился. Злился на то, что кто-то посмел действовать за его спиной в его собственном городе. Прямо у него под носом. Злился на себя за то, что ему не хватило твёрдости исполнить закон, почти столь же древний, как само существование вампиров. И что в результате ему пришлось прибегнуть к публичной казни. И ради чего? Потому что он счёл смерть слишком суровым наказанием за обращение умирающего человека. Потому что позволил себе испытывать чувства.

Нет. Так не пойдёт. Больше это не повторится.

ГЛАВА 7

Неделю спустя Кальман ехал по району, где по обеим сторонам улиц тянулись длинные ряды деревьев, а первые этажи зданий занимали кофейни, небольшие закусочные и ремесленные мастерские.

Сказать, что прошедшая неделя обернулась катастрофой, значило бы сильно преуменьшить масштабы бедствия.

Наркотик оказался настолько опасным, насколько он и предполагал, и уже успел унести несколько жизней. Кальман действовал быстро, устроив облавы на все заведения, где, как было известно, собирались вампиры, чтобы очистить город от этой заразы. Но всё оказалось тщетно. Кем бы ни был производитель, он раз за разом переигрывал Кальмана, попросту переключаясь на другие каналы распространения.

Проблема настолько обострилась, что королева Холлош прислала гонца с приказом Кальману «разобраться с этим». Словно ему требовалось её распоряжение, чтобы сделать всё возможное ради защиты своего народа. Ради защиты людей.

Он кипел от ярости, всё крепче сжимая руль, когда внезапно его охватило непреодолимое желание остановиться. Кальман резко ударил по тормозам, замерев посреди полосы движения.

Машина позади него с визгом затормозила, едва не врезавшись в его автомобиль. Водитель надолго зажал сигнал. Несколько машин объехали «Порше» Кальмана, причём многие водители продолжали сигналить и выкрикивать ругательства, проезжая мимо.

Но ничто из этого не могло отвлечь его от странного ощущения. Напротив, тянущее чувство в груди лишь усиливалось. Его взгляд сосредоточился на ряду кафе по правой стороне проспекта. Почти не раздумывая, он съехал с дороги и остановился в единственном месте, где не мешал движению.

Он уже вышел из машины и куда-то шёл, совершенно не понимая, куда именно направляется. Знал лишь, что ему необходимо оказаться… где-то. Он миновал множество кафе и мастерских, хмуро разглядывая каждое из них, но одно за другим они оказывались не тем местом, которое он искал.

И вдруг он уловил запах. Вейра… но в то же время не вейра.

Кальман резко остановился. Какой-то прохожий врезался ему в плечо и, пробормотав ругательства, продолжил свой путь. Но Кальман не шелохнулся, потому что… нашёл то, что искал. Тянущее чувство в груди указывало ему прямо на источник странного запаха.

Он поднял взгляд на вывеску над двустворчатой дверью, явно знававшей лучшие времена. Надпись гласила просто: «Закусочная». Он бы фыркнул, оценив всю изобретательность названия, если бы происходящее не сбивало его с толку настолько сильно. Что он вообще здесь делал?

Несмотря на всю нелепость собственных действий, он толкнул дверь и вошёл внутрь. Сломанный колокольчик глухо звякнул о металл дверной створки. Возможно, когда-то он издавал приятный звон, но с тех пор лишился язычка. Шум и жара обрушились на Кальмана словно волна.

Он огляделся.

Даже сквозь солнцезащитные очки, которые он так и не снял, было видно, что внутри царил настоящий хаос. Несмотря на обшарпанный вид, закусочная кишела посетителями. Светловолосая официантка разносила тарелки, доверху наполненные едой, ежедневное употребление которой вполне могло довести человека до сердечного приступа. Голоса заглушали тихое гудение телевизора в углу, смешиваясь со звоном столовых приборов и непрерывным гомоном разговоров.

Кофемашина шипела, и время от времени сквозь общий шум прорывались взрывы смеха. Смешавшиеся запахи раскалённого масла, приторно-сладких сиропов и чистящих средств почти полностью перебивали аромат, который привёл его сюда.

Вейр. И не вейр.

Он занял крошечный столик в дальнем конце обеденного зала. Кальман терпеть не мог, когда его окружали со всех сторон, но это было буквально единственное свободное место. Поймав взгляд официантки, он подозвал её. Источником запаха была не она, но он всё равно заказал чашку кофе, просто чтобы иметь повод остаться.

Дверь кухни распахнулась, и оттуда вышла женщина, одетая во всё чёрное, если не считать бежевого фартука, повязанного спереди. На её лице застыло выражение, с которым обычно собираются кого-нибудь убить.

Он находился слишком далеко, чтобы уловить её запах, но сразу обратил на неё внимание. Кальман наблюдал, как она забрала с раздаточного окна стопку тарелок. По тому, как женщина их несла, было ясно, что обычно ей не приходилось заниматься подобной работой.

Её тёмно-каштановые волосы были собраны в небрежный пучок на затылке, из которого во все стороны торчали слегка выцветшие синие и фиолетовые пряди. Все открытые участки кожи покрывали татуировки, включая горло. Он попытался рассмотреть рисунки, но женщина почти всё время стояла к нему спиной, снуя между столиками и разнося заказы.

Похоже, официантки заранее договорились, кто какую часть зала обслуживает, и столик Кальмана не входил в зону ответственности этой красавицы. Но он это исправит.

Когда официантка принесла кофе, он заказал бургер с картофелем фри. Аппетита у него не было, но требовался повод привлечь заинтересовавшую его женщину поближе. Чем дольше она находилась в зале, тем отчётливее становился странный запах вейра-и-не-вейра, укрепляя его уверенность в том, что он искал именно её.

Но почему он её искал? Понятия не имел. Единственное, что Кальман знал наверняка, — ему необходимо увидеть её вблизи. Поговорить с ней, услышать её голос. Но почему это имело такое значение? Её запах, безусловно, был необычным, и хотя Кальман знал далеко не каждого вейра, жившего в Будапеште, в этой женщине определённо было что-то иное.

И дело было не только в её красоте, хотя ею природа одарила женщину сполна. Он невольно задавался вопросом, какие татуировки скрываются под её одеждой. Но нет, дело было