Читать книгу - "Похождения Вечного Принца - Михаил Ефимович Литвак"

Как это часто у меня бывает, я понял потом, что нужно было сделать. Еще раньше я говорил, что нужно было его прооперировать в госпитале. Там никогда не зашивали рану наглухо. Всегда оставляли небольшое отверстие с трубочкой, через которую вливали лекарства прямо в брюшную полость, а если бы случилось, то, что случилось, то гной не скапливался бы в брюшной полости, а выходил через трубку. На гражданке таких трубок тогда еще не было, а у нас больше, чем нужно. Далее я понял, что операцию ему нужно было делать в два этапа. Вначале наложить свищ на тонкий кишечник и через него подкормить его и укрепить, a после делать второй этап. После я понял, что для хирурга главное все-таки не руки, а голова. Кроме того, с этого времени несколько подорвался мой авторитет у профессоров. К сожалению, такие люди, как Профессор, в то время были практически безнаказанны, вот они и гарцевали. Конечно, чего-то они достигали, но какой ценой? У каждого из них было свое кладбище. И сейчас, зная уже всю кухню, могу точно сказать, что не всегда наличие диплома соответствует наличию такой же квалификации.

(Хочу обратить ваше внимание на стремление Вечного Принца переложить всю ответственность за смерть своего отца на кого-то. В основном на хирурга и персонал клиники, ну и немного на себя. Я же, как специалист по психологии судьбы, хочу показать вам, что каждый носит свой сценарий, свою судьбу в своей собственной голове, а точнее, в характере. Хочу вам напомнить, что к концу войны его отец был совершенно здоровый человек. Что ему мешало после войны взять жену к себе, жить нормальной семейной жизнью, не участвовать в попойках и гулянках. Не заболел бы язвой. Ну и, наконец, если бы у него был другой характер, не попал бы повторно в армию, лечился бы регулярно. Если бы не был таким трусливым, то сделал бы операцию на полгода раньше. Сделали бы те же медики операцию вовремя, и к пятому дню, когда ослабли швы, кишечник уже зажил бы. А сын мог бы и настоять. Знал же к этому времени медицину. Хочу подчеркнуть, что даже при таких тяжелых органических заболеваниях психический компонент играет огромную, часто решающую роль. Воистину, все болезни от нервов. В течение 30 лет я консультировал терапевтическую клинику и убедился, что 70 % больных имеет малоадаптивный характер, который и приводит их на терапевтическую койку. Они будут туда то и дело попадать, если не займутся исправлением своей личности, коррекцией своего сценария. В общем, я, как мог, старался снять вину с Вечного Принца. Еще раз хочу сказать, что у каждого судьба в его собственной голове. Все остальные могут быть лишь только поводом. Чувство вины следует блокировать. Виноватым может быть только Бог. В данном случае было бы уместно чувство досады. Да и как можно советовать идти на операцию кому-то. Хочу в качестве примера привести совсем недавний случай. Одну мою подопечную прооперировали по поводу сложной опухоли головного мозга. Врачи приписывали ей влачить после операции жалкое существование. К их удивлению и вопреки прогнозам она так пошла в гору, что добилась многого, чего не могла добиться до развития заболевания. Так вот, к ней врачи-нейрохирурги стали присылать пациентов с подобной опухолью и просили, чтобы она уговорила их дать согласие на операцию. Вот она и уговорила одного молодого человека. А он после операции умер. Сейчас ее беспокоит чувство вины, которое мы пытаемся снять. Если уж виноваты, то врачи, которые заставляют делать больных то, что должны делать сами. Кстати, я об этом рассказал Вечному Принцу. Ему после этого рассказа тоже полегчало. – М.Л.)

Когда отвезли отца в морг, мы отправились опустошенные домой. Было очень обидно. Ведь организм у отца был здоровый. И не злокачественным заболеванием ведь он болел. Позвонили к нему на работу. Вскоре прибыла с работы похоронная комиссия и все заботы о похоронах взяла на себя. Тогда это все было проблематично. Делали они все от души. Отца на работе очень любили. Это было видно. Им было жалко, что он так рано умер. Послал я телеграмму в часть и Золушке.

Стали навещать нас все знакомые, сочувствовали. Как только они придут, так мать начинает плакать. Когда мы оставались одни, она как-то держалась. Я уж не помню своих ощущений. Было все как в тумане. Мама то и дело говорила одну и ту же фразу: «Как жаль, что он умер таким молодым. Я проживу и одна, я женщина сильная. Но ведь он мог еще жить и жить». (Кстати, единственный случай в моей практике, когда плачущий плакал о покойнике, а не о себе. Да и то это я не сам наблюдал, а слышал от Вечного Принца. – М.Л.) Когда мы были одни, она эту фразу повторяла с печалью в голосе. Когда приходили знакомые, она это же говорила, но уже со слезами. Я вроде бы держался и не плакал.

Похороны были на следующий день, а может быть, и через день. Хоронили мы прямо из морга клиники. Соседи потом еще обижались, что мы его не привезли домой, чтобы все в доме могли с ним попрощаться. Запомнил я одно. Поминок мы не делали. Когда все, наконец, разошлись и мы с мамой остались одни, нам захотелось есть. Что-то мы ели, но я не запомнил. Потом мы долго молчали, а затем стали играть в карты, по-моему, в подкидного дурака, пока нас не сморил сон. На похоронах у меня тоже было все как в тумане. Но когда отца опускали в могилу и заиграл похоронный марш, я разрыдался. Отъезд мой был в спешке, и приехал я в Т. в военной форме. В военной форме я и был на похоронах. Но все равно это не удержало меня от слез.

На следующий день приехала Золушка. Она взяла все хлопоты по хозяйству. Мама приняла ее очень хорошо. Спали они в одной кровати, а я спал на диване. Пробыл я еще один или два дня. Улаживались какие-то документы. Написал, что отказываюсь от наследства, чтобы потом мама от этих вещей не зависела.

Потом мы с Золушкой вместе поехали на службу. В вагоне в купе кроме нас никого не было. Грешен, но секс у нас был в вагоне.

На службе мне ничего не было. Смерть отца я пережил тяжело. Снился он мне почти ежедневно. Единственным моим утешением была Золушка.

В этот год я впервые получил отпуск в