Читать книгу - "Похождения Вечного Принца - Михаил Ефимович Литвак"

меня ничто не связывало. Я помню, тогда очень этому обрадовался из-за того, что в случае чего без всяких угрызений совести смогу с ней расстаться.

Постепенно в сексе она становилась все активнее и активнее. Встречались мы часто. Походы в госпиталь у меня свелись до минимума. На службе я мысленно наслаждался прошедшей ночью и как бы продолжал быть с ней. Разговоров о браке мы не вели. Когда она забеременела, то сделала безропотно аборт без скандалов и причитаний. Потом встречались мы у меня. Уходила она одна, я ее не провожал. До сих пор стыд охватывает меня за это. Когда ее соседка по общежитию дежурила, тогда я ночевал у нее. Никаких упреков от нее я ни разу не слышал. Она мне просто была рада. (Фактически это модель отношений, которые помогают женщине удержать возле себя мужчину. Когда я сейчас решаю задачу моих подопечных женщин, как удержать мужчину, я им советую не предъявлять никаких претензий. Вообще, Золушка без всякой науки вела себя так, как будто знала принцип амортизаций и Принцип сперматозоида, с которыми я знакомлю своих подопечных. Если бы к этому времени Вечный Принц был мужчиной в истинном смысле слова, у них сразу же началась бы счастливая жизнь, и мне не о чем было бы рассказывать. Вообще, о счастье всегда трудно говорить. Оно серое, круглое и незаметное. В современной литературе, да и в прежней классической, счастливым людям не место. Все классические литературные герои – несчастные люди или подонки, подражая которым тоже станешь несчастным или подонком. Хотите примеры? Пожалуйста. Несчастный Гамлет. Погиб в молодом возрасте, «организовав» убийство еще нескольких человек. Мерзавец Печорин, загубивший Беллу, испортивший жизнь княжне Мери, Вере, контрабандистам и погибший в 26 лет, подонок граф Монте Кристо, которого страдания ничему не научили и благодаря которому погибли не только его враги, но и масса других людей, поименно названных и не названных. Этот список я мог бы перечислять до бесконечности. – М.Л.)

Началась фактически моя семейная жизнь. Но делали мы это тайком, хотя какие могут быть тайны в маленьком городке, где все все знают. А вот сделать по-человечески, так, в открытую, пусть даже и без росписи, я не решился. Ее очень любили на работе и всячески ей доверяли. Когда ее заведующая уезжала в отпуск, то обычно ее оставляла присматривать за квартирой. Не помню, на каком месяце наших отношений это было, но месяц мы провели там и очень сблизились. Сексу было навалом, и такого высокого качества, которого у меня ранее, да и потом никогда не было. Постепенно она становилась все опытней. Мне нравилась и ее неопытность, а потом и опытность тоже. Я, правда, тоже был не очень искушенным. Случайные краткосрочные связи не давали возможности экспериментировать.

Золушка была приверженницей всяких правил и ритуалов, которые даже как-то изучала специально и меня старалась к ним приучить. Но это было днем. Ночью она была без всяких предрассудков. Мы медленно набирались опыта, экспериментировали. Да оно и понятно. Невозможно 1,5–2 часа находиться в одной позе. Продвигались мы в этом творчестве не очень быстро. Сексологической литературы не было. С друзьями мы никогда не обсуждали технических деталей. Она, как я вскоре понял, вообще никого в свою душу не пускала и не пускает, просто она со всеми была приветлива. С ней делились практически все на всех производствах, где она работала, ибо были уверены, что дальше нее это никуда не пойдет.

Так вот, когда появилась сексологическая литература, выявилось, что ничего нового, по крайней мере, в стандартных учебниках, мы там найти не могли, т. е. до всего дошли сами. Я был здоровым и сильным, а она была еще здоровее меня и очень гибкой. В общем, у нас был секс по системе дао[2], и дошли мы до него без чтения сексологической литературы.

Когда я был на службе, я больше вспоминал наши прошлые ночи, как бы переживая их заново, ибо оставались даже какие-то телесные ощущения, по-видимому, связанные с длительным трением во время такого сверхпродолжительного секса, где она умудрялась испытать до 5–7 оргазмов. Иногда во время праздников мы собирались компаниями, но все же старались быть больше одни. Если раньше мы ездили на общий пляж, то сейчас старались выбрать место, где никого не было, и был бы какой-то кустарник. Обычно нам это удавалось.

К этому времени я приобрел велосипед, и на пляж мы ездили на велосипеде. Она всегда садилась на раму. Во время езды я ее целовал в шею. Наверное, поэтому она никогда не хотела ездить сзади на раме, где было бы значительно удобнее. Один раз у нас был секс прямо на пляже. Начинало темнеть, давно уже рядом никого не было. Удалось ее уговорить. Ни до, ни после я никогда ничего подобного не испытывал. И описать, кстати, не могу. Один раз было, что я проснулся только во время оргазма. Она даже не заметила, что я во время всего секса спал. Но оргазм был восхитительный. Разумеется, мы не только занимались сексом. Мы много беседовали. Она рассказывала мне о своей жизни, я – о своей. Кроме того, я говорил о разных умных вещах: философии, астрономии, мифологии, которыми увлекался еще с институтских времен. Все это она слушала со вниманием. С ней же я делился и своими планами, плакался в жилетку, о том, какая неудачная у меня судьба. Как писал Шекспир, «она меня за муки полюбила, а ее за состраданье к ним». Оглядываясь назад, я понимаю, что, скорее, я позволял себя любить. Лишь позже я выяснил, что полюбил ее сам. Уже потом я выяснил, что я мог есть конфеты, апельсины и не угощать ее. Понятно, что мне не было жалко. Апельсины лежали на тарелке. Я их ел и не следил, берет ли она. Потом она мне рассказала все это. Мне стало стыдно, но что поделаешь. Не приучен я был к галантности с детства. Может быть, потому что был единственным ребенком, ради которого и жили родители, ибо любви друг к другу они не испытывали. Этот дефект есть во мне и сейчас. Поэтому интеллигентно-аристократическое общество меня не принимало. Да и одет был не по моде. Здесь военная форма, и она всегда в моде. Еще одно преимущество армии.

Постепенно я привыкал к армии и не всегда переодевался в гражданскую одежду, когда был не на службе. Золушка, сама того не подозревая, не только скрасила мое существование в армии, но придала всему